Жестоко и прекрасно
Шрифт:
— Это была чертова катастрофа. Я имею в виду, я пыталась переспать с этим придурком, и ты знаешь, что из этого вышло.
Она подбегает ко мне и обнимает меня.
— Мне жаль. Я знаю, что он ранил тебя.
— Да, даже хуже, это было унизительно, — бормочу я ей в плечо. — Мало того, моя успеваемость упала. Я не могу пройти через это снова. Я хожу на дополнительные занятия и работаю вдвое больше, чтобы компенсировать тот семестр. Так что нет. Грешный крекер Грэма сейчас не вариант. Я бы хотела, чтобы все было по-другому.
Дженна стаскивает резинку с волос и скручивает их в небрежный пучок,
— После того, как ты потратила столько времени, глазея на него и болтая с ним в субботу, я подумала, что, может быть, тебе это интересно.
Наморщившись, я произношу:
— Эм, да, все эти детали совершенно отрывочны для меня.
— Значит, ты уверена?
— Я бы хотела, но учеба на первом месте. А теперь катись, чтобы я могла хоть что-нибудь сделать.
Она боком выходит за дверь, и я возобновляю свою работу. Но теперь я думаю лишь о всякой чуши, потому что старая мысль «чух-чух» тут же вылетела из головы. Это отстой. Минут через двадцать я встаю и решаю пробежаться. Бег всегда помогает моему мозгу работать. Я завязываю шнурки и выбегаю за дверь. Сорок минут спустя, когда я возвращаюсь, на стойке стоит прекрасный букет цветов.
— Пока тебя не было, тебе доставили посылку, — с ухмылкой объявляет Дженна.
Я кладу руки на стойку и разминаю икры, потом из любопытства склоняюсь к маленькой белой карточке с надписью «Кейт Форбс».
— От кого?
— Я предполагаю, что они от Дрю, вот от кого, — говорит Дженна, наклоняясь ко мне.
— Верно. — Я смеюсь, потому что знаю свою лучшую подругу. — Ты купила их и притворяешься, что они от Дрю, не так ли?
У Дженны хватает приличия выглядеть потрясенной. Приложив ладонь к шее, она говорит:
— Серьезно. Думаешь, я бы так поступила?
— Да. — Я киваю.
— Черт. Ты не очень высокого мнения обо мне, не так ли?
— Да. Я люблю тебя, на самом деле. Но когда ты что-то задумала, девиантная Дженна выходит из-под контроля.
Она закатывает глаза и хихикает.
— Хорошо, я не отправляла цветы, но теперь мне жаль, что это не я их послала. Это смущает.
— Ты действительно не знала?
— Могу поклясться на мизинчике, если хочешь. — Она протягивает палец.
Так, если она этого не делала, то это должен быть тот чувак Дрю. Я поворачиваюсь к цветам и нерешительно тянусь к маленькой карточке, лежащей в них.
— Они не кусаются, ты же знаешь. — От Дженны через всю комнату несет сарказмом.
Я беру карточку и читаю.
Я бы хотел пригласить тебя на ужин.
Дрю Макнайт.
— Что там написано?
В недоумении я бормочу:
— О боже. Он пригласил меня на ужин. А они красивые. Мне еще никогда не дарили цветов.
Я наклоняюсь, чтобы вдохнуть их аромат.
— Да, и когда он пригласил тебя на свидание? И не хмурься. Знаешь, моя мама говорит, что это верный способ получить ранние морщины.
Вся эта история с цветами потрясла меня. Никто и никогда еще не делал для меня ничего столь милого.
— Нет точной даты, просто написал, что хочет пригласить.
— О Боже.
— Не намочи из-за этого трусики. — Я говорю это, но на самом деле нервничаю.
— Ты клянешься, что не
помнишь его? Он был с моим братом всю ночь. И у вас двоих была приятная беседа.Схватив ее за руку, пищу:
— Нет, не помню! Помоги мне, Дженна! Я была в сопли. Я едва помню, что видела Бена. — Ночь в лучшем случае нечеткая. — Подожди минуту. Если он друг Бена, то сколько лет этому чуваку?
— Того же возраста, что и Бен.
— Что? Сколько ему сейчас? Двадцать семь?
— Да, наверное.
— Боже. Это все равно что дедушка. Я никак не смогу встречаться с таким старым мужчиной.
— У него второй год ординатуры. Он врач. — Она говорит это так, словно размахивает золотой морковкой перед моим лицом.
— Так? Это должно сделать его привлекательным? Меня не волнует, если он сын президента Соединенных Штатов. Он слишком стар для меня. Он, вероятно, готов к женитьбе или что-то в этом роде. Я пытаюсь закончить обучение, а не заводить семью.
— Проклятье, Кейт, успокойся. Он же не на двадцать лет тебя старше. Всего семь. Вот и все. Многие девушки нашего возраста встречаются с парнями на семь лет старше их.
— Ах, да? И кто.
— Эта цыпочка первокурсница Скарлетт с нашего класса английского. Она.
— Да, и она спала почти со всеми парнями в Пердью (университете). Она поддерживает работоспособность механиков. В тот год она единолично сделала минеты всем ребятам инженерам-механикам четвертого курса.
— Чистое предположение.
— Чистое? Я бы не стала использовать это слово в том же предложении, которое имеет какое-либо отношение к Скарлетт.
— Черт возьми, ты упрямая. Просто сходи с ним. Одно свидание. Если он тебе не понравится или ты посчитаешь, что он слишком стар, то ладно. Тебе больше никогда не придется его видеть.
Когда я думаю об этом, то понимаю, что между нами должна была быть какая-то искра, раз я провела время с ним на вечеринке, даже если я была немного пьяна. Это на меня не похоже. Мой стиль — держаться подальше от всех парней.
— Хорошо… я сделаю это. Дай ему номер моего сотового. Но, пожалуйста, не ругай меня, если что-то не получится, тем более что он друг Бена.
— Не беспокойся об этом, подруга.
Поздней ночью того же дня я просматриваю свой список дел по количеству статей, которые мне нужно написать, и по тому, сколько из них потребует значительного объема исследований. Иметь двойную специализацию не так уж и сложно, но я не могу сделать выбор между бухгалтерским учетом и журналистикой, поэтому я надрываю свою задницу. Но, честно говоря, мне это нравится.
Когда звонит мой телефон, я отвечаю, не глядя на определитель номера. Я полагаю, что это моя мама. Обычно она звонит в это время, потому что знает, что это лучшее время, чтобы поймать меня.
— Привет, мама.
Безумно сексуальный голос отвечает:
— Да, это не мама. Это Дрю… — Когда я не отвечаю, он добавляет. — Макнайт.
Дерьмо. Дрю. Цветы и любитель свиданий. Дедуля!
— О, привет. Ч-что такое?
Я заикаюсь. Это странное волнение овладевает мной, потому что я ничего не могу вспомнить о нем, и вдруг я чувствую себя ужасно из-за этого. Но если он хотя бы наполовину так хорош, как кажется или как говорит Дженна, у меня могут быть проблемы.