Жестокий обман
Шрифт:
— Я знаю одного человека недалеко отсюда, который разводит японских шпицев, но, честно говоря, вам не нужна такая собака. Не поймите меня неправильно, они милые и ласковые, но они гиперактивны. Всегда лезут туда, куда не следует, практически не поддаются дрессировке, если хотите знать мое мнение.
Бинго.
— Я хотела бы узнать имя заводчика, пожалуйста.
За спиной раздается еще больше русских ругательств, которые я старательно игнорирую.
Через три часа мы снова в пентхаусе, Михаил нервно курит на террасе и смотрит на меня, как на воплощение дьявола, а я лежу на диване, захлебываясь от возбужденных собачьих поцелуев. Эрис - так я ее
Когда мне было девять лет, родители купили мне собаку. На тот момент, только родилась моя сестра Селеста, и, видимо, я вела себя неадекватно, не привыкшая делить внимание родителей. Молли, названная в честь моей прабабушки, была ласковым золотистым ретривером, и вся ревность, которую я испытывала к сестре, улетучилась с ее появлением. У мамы появился новый ребенок, а у меня - свой.
Когда Селеста выросла, она тоже полюбила Молли, и собака стала нашей общей. Я и так обожала свою младшую сестру, но эта общая любовь к питомцу сблизила нас. Мы часто проводили время после обеда в бассейне, плавали и играли на заднем дворе.
Воспоминания вызывают всплеск эмоций, от которых у меня защемило в груди, и я снова погрузилась в волны горя, настолько сильные, что мои легкие горят от нехватки воздуха. Глаза жжет от слез, но я не даю им упасть. Вместо этого я направлю это горе на причину, по которой я здесь. Единственную причину.
Недавний случай, произошедший несколько ночей назад, когда Даниил застал меня за безуспешным шпионажем в его библиотеке, стал для меня тревожным сигналом. Я не могу рисковать тем, что меня снова поймают там, где я не должна быть. Даниил явно подозревал меня. Я сбила его с толку, устроив мини-спад, но это была лишь одноразовая ситуация.
От одной мысли о том, как унизителен был тот момент, по коже пробежал жар. Я искала способ отвлечь его; я не собиралась говорить правду, признаваться в том, что мне скучно и одиноко.
Даже если это так.
По правде говоря, мне было скучно и одиноко уже много лет. С тех пор, как в шестнадцать лет я переехала в дом своего дяди. Но признаться в этом Даниилу было крайне унизительно, а то, что он в ответ повернулся ко мне спиной и ушел, не сказав ни слова, было еще хуже.
То, что он выглядел так же потрясенно, как и я, - единственное удовлетворение, которое я получила от этого обмена. Единственное, в чем я уверена, так это в том, что чем быстрее я добуду Дейдре информацию, которую она ищет, тем быстрее я смогу убраться отсюда и никогда больше не увижу Даниила Козлова.
Вот тут-то и приходит на помощь Эрис.
Мой отец всегда говорил, что Молли - лучший отвлекающий маневр. И вот я подхватываю эту мысль. Эрис, названная в честь греческой богини хаоса, будет делать то, что обещает ее тезка. Этот клубок белой шерсти и безудержной энергии, который сейчас гоняется за своим хвостом на диване рядом со мной, станет для меня поводом проникать в места, которые обычно запрещены, например, в его спальню или кабинет.
Я не планирую дрессировать Эрис. Я собираюсь дать ей волю. Я не отступлю, пока не найду то, что ищу. Что бы это ни было.
ГЛАВА 13
Бьянка
— Это собака? — раздается глубокий голос Даниила в большом открытом пространстве кухни пентхауса.
Я удивленно смотрю на него, кормя под столом Эрис куском
курицы. Уже почти закат, а Даниил редко появляется, когда я еще не сплю.— Да, да, этот белый пушистый зверек, который ходит на всех четырех лапах, — собака, — я не смягчаю язвительный тон, он этого не заслуживает. — Даниил, познакомься, это Эрис. Эрис, Даниил.
Он быстро моргает и смотрит на Эрис, как будто уверен, что она иллюзия и исчезнет, если он этого захочет. Не повезло, дружище.
— Но почему это в моем доме? — спрашивает он кисло.
Я выпрямляюсь и принимаю его вызов. Ну, насколько это возможно, учитывая, что я дохожу ростом по его грудь. Наша перепалка привлекает внимание Эрис, которая вскакивает и бьет лапой по ноге Даниила, облаченной в Gucci. Я чуть не лопнула от смеха, увидев выражение ужаса на его лице.
— Вообще-то это она. Ее зовут Эрис. И она здесь, потому что она моя. Я приютила ее сегодня.
— Не может быть и речи. — Его челюсть сомкнулась, зубы заскрипели, как это часто бывает, когда он раздражен. Но я не отступаю.
Набрав в легкие воздуха, я выпрямляю позвоночник.
— О, это не было вопросом. Я не спрашивала, потому что я взрослая женщина. Мне не нужно твое разрешение. Это моя собака, а не твоя.
— Эта собака здесь не останется, и это окончательно.
Сузившимися глазами я смотрю на ожесточившееся выражение лица Даниила. Он - мудак высшей пробы, и я не знаю, почему я раньше думала иначе. В его глазах бушует буря, он такой же упрямый, как и я.
Он надвигается на меня своим огромным ростом, вполне естественно отступить, хоть мне и хочется удержать свои позиции. Похоже, ему нравится эта игра, когда он использует невербальные формы запугивания, чтобы добиться своего, но мне это не нравится.
Прочистив горло, я говорю самым сильным голосом, на который способна.
— Если ты выгонишь Эрис, ты выгонишь и меня.
Он набрасывается на меня, прежде чем я успеваю его остановить, и толкает меня обратно к барной стойке. Он обхватывает меня за шею и заставляет поднять на него глаза. Притягивающий взгляд встречается с моим, и я снова осознаю, какой он большой и сильный.
Господи, что происходит?
Словно почувствовав, как он влияет на меня, его внимание переключается на пульс, бьющийся в горле. Мое дыхание неглубокое и слишком быстрое. Клянусь, он не упускает и этого. Он также не освободил меня из своей хватки.
— Объясни мне, зачем тебе собака, — потребовал он, на этот раз его тон прозвучал менее язвительно.
— Эрис здесь, чтобы составить мне компанию.
Его брови сходятся вместе, и на мгновение он выглядит... разбитым. Он приподнимает мой подбородок вверх, пока я не встречаюсь с ним взглядом. Теперь его рот находится в опасной близости от моего, так близко, что наше дыхание смешивается.
— Я не хочу, чтобы в моем доме была собака. — Его челюсть напрягается, и он смотрит на какую-то точку вдалеке, прежде чем его глаза возвращаются к моим. — Но я также не хочу, чтобы ты была одинока.
Он так близко, держит меня так, что это уже не агрессия, а что-то совсем другое. Я делаю вдох и пытаюсь убедить себя, что сумасшедший стук моего сердца вызван только борьбой, а не его рукой, обхватившей мою шею, или тем, как пляшут его глаза, когда мой язык выныривает, чтобы увлажнить губы. Я пытаюсь вырваться из его хватки, но он останавливает меня. Его кожа прижимается к моей, и я так болезненно ощущаю его присутствие - его острую, как стрела, челюсть, его мужественный запах, пряный и мускусный, с нотками сладости.