Жертва
Шрифт:
Беатрис была отчаянно похожа на нее. Внутренней силой, напором, которому невозможно противиться. С Беатрис было сложно, но в этом заключалась своя особая прелесть.
***
– Сколько мы тут еще пробудем? Неделю? Месяц? Год? Чего мы вообще ждем?
Вечером они столкнулись на кухне, и Сэт решил спросить о том, что не давало ему покоя.
– Надеюсь, недолго. Дальнейших инструкций, – ответила она, отправляя в холодильник пакет с молоком. Поставила на поднос стакан, наполненный до краев, полную тарелку печенья с мармеладом
– От кого?
Проснулась прежняя подозрительность. Сейчас ему казалось, что они слишком легко сбежали.
– От того, кто послал меня пасти вас, профессор.
– Почему именно вы?
– Он попросил помочь, я не смогла отказать, – она обхватила себя руками, как если бы замерзла, нахмурилась, – это допрос, профессор? Я могу написать вам отчет, хотя вы ему все равно не поверите. Знаете, если слишком долго искать подвох, рано или поздно он обязательно найдется.
Беатрис отправила в рот сразу два печенья, тем самым показывая, что разговор окончен.
– Не допрос. Просто за последние два года я научился опасаться и собственной тени. Вам не понять.
– Да без разницы! – резко произнесла она и Сэт вздрогнул. – Вы такой прекрасный психолог. Может, поделитесь своим чудесным даром?
Она схватила поднос и поспешно вышла: Торнтон не успел даже ничего возразить. Ее удалось задеть, но он не испытывал от этого ни малейшего удовольствия. Сэт сжал кулаки, мысленно досчитал до десяти, а затем постучал и заглянул в комнату Беатрис.
– Прости, пожалуйста, – искренне попросил он. – Я лучше разбираюсь в формулах, чем в людях.
Беатрис ничего не ответила. Она яростно жевала печенье, заедала его оливками и запивала молоком.
– За всю жизнь я создал только этот чертов вирус, за что до сих пор расплачиваюсь. Но если я могу хоть что-то исправить, спасти хоть одну жизнь…
– Вообще-то ты тут не при чем. Я просто на нервах.
Сэт утратил дар речи, а Беатрис тем временем отставила тарелку, подвинулась на кровати и ткнула пальцем рядом с собой.
– Располагайся, – пригласила она. – Обещаю не приставать.
Сэт через силу улыбнулся, но все-таки прошел в комнату и опустился на кровать.
– Кто сказал, что я против? – неудачно пошутил он. У них только-только намечалось перемирие, и он поклялся себе быть сдержанней и обдумывать слова, прежде чем говорить.
– Раз уж у нас сегодня день откровений, – она изящно пропустила его комментарий мимо ушей: не заметила или сделала вид. – Есть один мальчик, который мне очень дорог. Его жизнь сейчас висит на волоске. Спасти его может только твоя разработка.
Беатрис пожала плечами и добавила.
– Я не работаю на Сильвена. Я не видела его уже более ста лет.
Сэт и рад был разозлиться на обман, но не получилось. Ее откровенность значила для него куда больше, чем он представлял. Раздражение ушло, уступая место чему-то новому.
– Если бы у меня была лаборатория, я бы сделал все, что в моих силах, – он осторожно прикоснулся к ее руке. – Все, чтобы спасти его.
– У меня нет лаборатории, – ответила она, – но она есть у того, на кого я работаю. С ним опасно играть в игры, но я готова
рискнуть.– У него другие планы насчет вируса?
– Обладая таким оружием, можно прогнуть под себя весь мир, – она внимательно взглянула на него.
Сэт уже знал свой ответ. Он боялся, что его изобретение снова причинит больше вреда, чем пользы, но если он спасет хотя бы одну жизнь в противовес тысячам смертей… возможно, тогда ему станет чуточку легче.
– Что я должен делать?
– Влюбиться в меня, – фыркнула Беатрис, и тут же добавила. – Шучу, профессор.
– Мы оба не старались понравиться друг другу, – Сэт улыбнулся, пытаясь скрыть неловкость. – Но ты первая женщина, которую из-за меня подстрелили.
– Не из-за тебя. Я допустила ошибку.
– Не считаю спасение собственной жизни ошибкой, – он рассмеялся, но вспомнил ее слова о больном ребенке, и его улыбка померкла. – Мы должны поехать к… Как его зовут?
– Люк. Команда Вальтера бьется над данными, которые Рэйвен скачал с твоего ноутбука.
Сэт покачал головой, поднялся и прошелся по комнате.
– Формулам требуются доработки. Вряд ли они что-нибудь сделают, не имея на руках образцов. Беатрис, я подозреваю, что в вашей крови сидел не совсем вирус. А если быть точным, совсем не вирус.
На мгновение в ее глазах мелькнул настоящий, живой интерес, но она опустила взгляд и не стала расспрашивать. Зато рассказала, что ей нужно было украсть разработки Сэта. То, что понадобился он сам, она узнала, когда их схватили в Канаде. На такое Беатрис не подписывалась, поэтому решила все сделать по-своему. Она спасла его.
– Я твой должник, – искренне произнес Сэт. – Как тебя зовут на самом деле?
– Мария.
– Откуда ты?
– Из России, – она улыбнулась. – Я родилась в Санкт-Петербурге. Там и жила до двадцати двух лет. Успела познакомиться с Екатериной Второй. Суровая тетка.
– До двадцати двух? Потом тебя обратили?
– Что за книжное слово – «обратили»? – усмехнулась она. – Ты же ученый.
– Глупость не лечится, – смущенно признался он. – Тебе нравилось в России?
– Я скучаю по ней.
– Мы могли бы поехать туда.
Он скрывался в небольших городах: в Штатах и Канаде. До этого нигде и не был, не считая нескольких конференций в Европе, где все достопримечательности созерцал из окна автомобиля по пути от аэропорта до отеля. Постоянная работа над проектами почти полностью лишила Сэта отпусков. Последним путешествием стала неделя в Мексике шесть лет назад. Он хотел побывать в России, но еще больше хотел сделать Беатрис приятное, и, судя по ее изумленному взгляду, ему это удалось.
13
Санкт-Петербург, Россия. Май 2013 г.
В России Беатрис бывала редко. Сидя в такси, она со смешанными чувствами разглядывала улицы, которые помнила другими. Глядя на современный мегаполис, Беатрис вспоминала, каким он был в восемнадцатом веке. Перед ее глазами словно оживали события и люди, мелькали экипажи, слышался гулкий бой часов в родительской гостиной. В открытое настежь окно весной и летом врывался одуряющий аромат цветов из родительского сада. В этом саду и началась ее история.