Чтение онлайн

— У меня есть идея, но она пока очень абстрактная. Как-то мне довелось услышать примечательную фразу: "Если безобразие нельзя предотвратить, его надо возглавить", — увидев выражение лиц, которым была встречена эта сентенция, все же не могу удержаться от улыбки.

— Как же это понимать? — со смесью недоумения и возмущения в голосе осведомляется Чаянов. Кондратьев, так и оставшийся стоять рядом со своим стулом, и уже вернувший себе самообладание, не без язвительности замечает:

— Виктор Валентинович, видно, хочет, чтобы мы с вами послужили большевикам и пошли с хворостинками загонять крестьян в коллективы, — с шумом отодвинув стул, он опускается на свое место, упершись локтями в стол и оперев голову на ладони.

— Хворостинки

не помещают, но для другой цели, — спокойно замечаю я. — Попробуйте понять, что нам надо опередить ретивых коллективизаторов, не дать превратить этот процесс в политическую кампанию, в которой неизбежно наломают таких дров, что потом за годы не разгребешь. Нам неизбежно придется форсировать процессы кооперирования, ибо деваться уже некуда. Но мы иначе определим целевую функцию. Если некоторые наши руководители смотрят на коллектив только как на насос по выкачиванию хлеба из села, то для нас главным должно быть усилие по подъему в кратчайшие сроки производств зерна. Мы поэтому тоже вынуждены будем использовать коллектив как инструмент принуждения – но принуждения к использованию самых передовых, самых эффективных агротехнических приемов, к расширению запашки, там, где это возможно. И начать все это нужно еще до ближайшей посевной компании.

— Это нереально, — машет рукой Челинцев.

— В лепешку надо расшибиться, а сделать! — запальчиво возражаю ему. — Иначе наступит все то, чего так испугался Николай Дмитриевич. И не думайте, что проблему будете решать вы одни. Мы тут, в ВСНХ, будем скрести по сусекам, чтобы найти источники добавочных поставок техники, керосина и удобрений на село, изыскать, что дополнительно дать крестьянам в ответ на возросшие поставки хлеба. И не надо недооценивать силы ВКП(б). Партия проведет мобилизацию десятков тысяч инженеров, техников, квалифицированных рабочих, преподавателей и студентов сельскохозяйственных вузов, и техникумов. Это будет массовый десант на село. С помощью этих людей будет налаживаться работа технического парка МТС, организация производства, совершенствование экономического расчета, проводиться улучшение агротехники, зоотехническое обслуживание и т. д., - на этом останавливаю свой монолог.

Последняя высказанная идея пришла мне в голову только что. Я решил творчески переработать осуществленный в моей истории проект посылки на село рабочих – "двадцатипятитысячников". Но только в моей задумке на село должны поехать не только рабочие, и не столько агитировать за колхозы, сколько поднять производительность крестьянских хозяйств, в первую очередь, обобществленных. А уже налаживание работы последних должно послужить главным аргументом в агитации за объединение единоличников в коллективы. В любые – артели, ТОЗы, коммуны, посевные товарищества… Если вырастет число сбыто-снабженческих и машинопрокатных кооперативов – тоже хорошо.

Но вот проникнутся ли господа профессора? Возьмутся ли за этот гуж?

— Та чего же вы, собственно, хотите от нас? — вопрошает профессор Макаров. — Если вы все уже решили?

— Подкрепить эти общие замыслы экономическими расчетами. Не буду же я предлагать правительству и руководству ВКП(б) действовать по принципу "вали кулем – потом разберем"? Будем считать: что, кого, сколько и куда надо направить, чтобы поднять урожайность и валовые сборы зерна, как еще можно заинтересовать крестьян в повышении товарности зернового производства, чтобы закупки хлеба в 1928/29 году прошли достаточно гладко, не вынуждая хвататься за чрезвычайные меры, вроде продразверстки и раскулачивания, — не мешает еще раз пугнуть моих собеседников призраком известных им по годам "военного коммунизма" решений.

Задумались. Вот-вот, думайте, черт вас возьми! Что же поделать – тихой и мирной кооперативной эволюции так или иначе, но все равно у нас уже не выйдет.

В конце совещания, не давая ни себе, ни привлеченным специалистам расслабиться, быстро набросал жесткий график решения поставленных задач. Не сомневаюсь,

что программу экстренных неотложных мероприятий по росту производства зерновых и развитию обобществленного сектора в сельском хозяйстве на 1928 год вчерне слепить сумеем достаточно быстро. Остановка будет за малым – убедить родные партию и правительство, что именно на исполнение данного замысла нужно в чрезвычайном порядке мобилизовать необходимые силы и средства. Опять Дзержинского уговаривать? Положим, уговорю. Но при наметившейся разноголосице в Политбюро его авторитета может и не хватить. Да даже наверняка не хватит! Тут надо крепко задуматься…

Если идти обычным бюрократическим путем – то это только через Феликса Эдмундовича – своего непосредственного начальника, председателя ВСНХ СССР. Кстати, он и как председатель ОГПУ должен быть в курсе этого начинания. Если и без всяких чрезвычайных кампаний акты кулацкого террора против сельских активистов исчисляются сотнями в год, то уж в ответ на экстраординарные усилия по развитию сельских коллективов противодействие кулаков резко возрастет. Так, что-то я резко тупить начал. Ничего не соображаю. Надо переключиться, да и рабочий день кончился. Всё, домой – отдохну маленько, да и обмозгую, что делать.

Хорошо, что после всех этих волнений возвращаешься домой, как в уютную гавань. Не в том смысли уютную, что там тишь, гладь, да божеская благодать, — хлопот всяких хватает, тем более, с рождением Лёньки, — а в том, что ждут меня там и любят. Душой там отдыхаешь.

Вот и сейчас, улучив минутку, когда Лида, оторвавшись от своих забот, села вместе со мной за стол поужинать, просто любуюсь ею и не могу насмотреться. Однако она у меня не только красавица, но и умница. И потому, когда дело дошло до чая, беру свой портфель и достаю из него два листочка с поспешно нацарапанными верным "Паркером" тезисами:

— Вот, Лидия Михайловна, взгляни-ка. Очень хотелось бы знать, что ты об этом думаешь.

Жена пробегает листки глазами и поднимает взгляд на меня:

— Ты же знаешь, Витя, что я в сельском хозяйстве не специалист…

— Но хотя бы общую идею ты уловила?

— А что тут улавливать? — она еле заметно дергает плечами, отчего плотно запахнутый на ней теплый халат чуть-чуть распахивается у ворота, приоткрывая ключичную ямку. — Ты же сам все сформулировал! — жена снова опускает глаза к строчкам тезисов и читает вслух: "Провести комплекс мероприятий по расширению запашки, повышению урожайности зерновых и экономическому регулированию зернового рынка с целью увеличить в текущем году долю товарного хлеба и объем хлебозаготовок".

— Тут вот какая проблема, Лида, — пытаюсь объяснить ей суть своих затруднений. — Если пойти с этими тезисами обычным путем, через Феликса Эдмундовича то, боюсь, это не даст результата. Дело в том, что сейчас в Политбюро по вопросу о хлебозаготовках мнения разделились. Рыков, Бухарин, Томский, Калинин – хотят с крестьянином помягче обойтись, заинтересовать его экономически. Но выше головы не прыгнешь. Негде нам взять ресурсы, чтобы интерес в крестьянине подогреть. Сталин, Молотов, Андреев, Косиор – за применение жесткого нажима на крестьянство, особенно зажиточное. А это чревато знакомой по "военному коммунизму" крестьянской хлебной стачкой. Я же ни на чью сторону не встаю, вот и боюсь, что они за своими спорами обо всем прочем позабудут и от моих тезисов отмахнутся.

— А ты хочешь и не к тем, и не к другим, и сделать упор не на том, как зерно взять, а на том, как его больше вырастить? — уточняет жена.

— Именно! — шустро же она соображает.

— Значит, надо, чтобы в Политбюро не только Дзержинский от ВСНХ с подобными предложениями выходил, — после краткого раздумья произносит жена. — Во-первых, коли затрагиваются проблемы сельского хозяйства, то никак нельзя обойти наркома земледелия РСФСР Александра Петровича Смирнова.

— Вот! Умница! — восклицаю с искренней радостью. Конечно же! С Наркомзема, значит, и начнем.