Чтение онлайн

Она надела белоснежные туфли на высоком каблуке, надушила все нужные места, решила, что готова, и посмотрела на себя в зеркало.

Почему она так несчастна? Царивший вокруг беспорядок вызывал у Софии досаду, бросал ей вызов, но не он был причиной этого чувства, таившегося в глубине души. Когда она работала и сосредоточивалась на том, что и как нужно сделать, все было в порядке. Но стоило на минуту остановиться, отвлечься от решаемой задачи, как это чувство охватывало ее с новой силой. Иссушающая печаль и томление духа.

А вместе с ними приходил гнев, причины которого София не понимала. Она даже не знала,

Впрочем, какая разница? Она будет делать то, что требуется, а в своих чувствах разберется потом.

В данный момент она собирается пить вино, беседовать и рассказывать Таю о том, что удалось узнать за сегодняшний день. И добиваться побочного эффекта, заставляя его испытать желание. Не самый худший способ провести вечер.

— О боже, я ненавижу себя, — вслух сказала она. — И не знаю почему.

Она заставила себя ждать, но на это Тай и рассчитывал. Он успел все привести в порядок. Вымощенный плитами внутренний двор окутали вечерние тени. Стол освещали свечи, горевшие в цветочных горшках, а также стоявшие в саду торшеры.

Он выбрал вино — молодое полусладкое белое — и выпросил на кухне несколько канапе. Он заметил, что здешним слугам, преданным Софии, это романтическое свидание пришлось по вкусу.

Именно они принесли свечи, поставили в высокие вазы весенние цветы (до чего сам Тай никогда не додумался бы) и даже включили негромкую музыку, которая доносилась из стоявших в саду репродукторов.

Оставалось надеяться, что он оправдает их ожидания.

Тай услышал цоканье каблуков, но не поднялся. София слишком привыкла к тому, что мужчины вскакивают при ее появлении. И падают к ее ногам.

— Что все это значит?

— Слуги постарались. — Тай указал ей на кресло. — Я попросил у них немного вина и сыра, а они устроили королевский прием. — Он осмотрел Софию, вынимая бутылку из ведерка со льдом. — То же самое вышло с твоим нарядом. Я просил надеть что-нибудь симпатичное, а ты… Вот что значит жить в замке.

— Это не в твоем стиле, но, похоже, ты справился.

— Сегодня я кое-что раскопал, и это улучшило мне настроение. — Тай передал ей бокал и поднял свой. — Salute.

— Я уже говорила, что кое-что раскопала сама. Здешние слуги хорошо осведомлены. Я выяснила, что Дон часто совершал сюда визиты, о которых не докладывал. Он никогда не приезжал один, но Джина сопровождала его редко.

— Ага… Любовное гнездышко.

— Видимо. Его любовницу зовут signorina Кеццо. Она молодая, светловолосая, глупая и любит завтракать в постели. В последние годы она была здесь частой гостьей. Дон оскорблял здешних слуг, подкупая их и прося помалкивать об этих визитах. Но поскольку никто из них не питал любви к Джине, они брали деньги и соглашались. Конечно, без денег с моей стороны тоже не обошлось.

— Конечно. А о его других гостях они что-нибудь поведали?

— Да. О моем отце. Но мы это уже знали. Однажды отец был здесь не с Рене. С другой женщиной. С Крис.

Тайлер хмуро посмотрел в свой бокал.

— На винограднике мне этого не сказали.

— Такие вещи легче узнать у слуг. Впрочем, эти новости свежими не назовешь. Castello подходит для любовных встреч ничуть

— Ты будешь сердиться, но мне действительно очень жаль.

— Не буду. Мне и самой жаль. Как хорошо, что мама наконец нашла человека, с которым она счастлива. Человека, которому она может доверять. Которому можем доверять мы все. Несмотря на то, что он работал с Джерри Деморне в «Ла Кер». Кстати, Джерри тоже бывал здесь.

На этот раз Тайлер кивнул:

— Я так и думал. Работяги только описали его внешность, да и то весьма приблизительно. Они обращают больше внимания на женщин, а не на мужчин в костюмах… Значит, твой отец и Деморне были близки?

— Близки? — София встала, взяла бокал и принялась беспокойно расхаживать взад и вперед. — Джерри ненавидел моего отца. Терпеть не мог, но цивилизованно. Я всегда это подозревала.

— Почему?

— Ну да, где тебе знать… Несколько лет назад у моего отца был бурный роман с женой Джерри. Они его не афишировали, но это было широко известно в узких кругах. То ли она ушла от Джерри, то ли он ее выставил. Все зависит от рассказчика. До этого Джерри и мой отец поддерживали неплохие отношения, но потом охладели друг к другу. Однако за холодом скрывался жар. Я узнала это два года назад, когда Джерри начал ухаживать за мной.

— Он делал тебе предложения?

— Ясные и недвусмысленные. Но я не откликнулась. Тогда он разозлился и наговорил гадостей о моем отце, обо мне и моей семье.

— Черт побери, Софи, почему ты не сказала этого раньше?

— Потому что на следующий день он приехал ко мне и стал извиняться. Говорил, что развод расстроил его сильнее, чем ему казалось, что ему ужасно стыдно за свое поведение, что он разочаровался в своем браке еще до всей этой истории, и так далее и тому подобное. Все было понятно, разумно, правильно, и я больше об этом не думала.

— А что ты думаешь теперь?

— Теперь я вижу хитрый маленький треугольник. Мой отец, Крис, Джерри. Не могу сказать, кто из них кого использовал, но думаю, что Джерри участвовал в происходящем или по крайней мере знал о нем. Может быть, даже знал об отравлении. Публичные скандалы и внутренний разлад в компании выгодны «Ла Кер». Добавь к этому Крис, и ты поймешь, что все мои планы, моя рекламная кампания, моя работа становились известны конкурентам еще до того, как я успевала внести в них изменения. Саботаж и шпионаж против конкурента для современного бизнеса самая обычная вещь.

— Но не убийство.

— Нет, тут дело личное. Он мог убить моего отца. Мне легче представить его с пистолетом в руке, чем Донато. Не знаю, может быть, мне просто хочется так думать. Промышленный шпионаж — это одно, а хладнокровное убийство — совсем другое. И все же…

—Что?

— Мне изменила интуиция, — пожав плечами, ответила она. — Я думаю о том, что Джерри говорил мне, когда потерял над собой контроль. И о том, как он это говорил. Как человек, стоящий на краю пропасти и готовый прыгнуть в нее. Через двенадцать часов он извинялся, был кротким, прекрасно держал себя в руках и принес мне огромный букет роз. И продолжал ухаживать за мной, причем очень элегантно. Мне следовало понять, что первый инцидент был правдой, а все остальное — видимостью. Но я этого не сделала. Потому что привыкла к мужским ухаживаниям.