Женщины для развлечений
Шрифт:
Гэйл подозревала также, что к слежке за Максом причастен Рашад Латиф Квай. М-р Квай, чёрный мусульманин, был почтовым служащим и возомнил себя джаз-поэтом. Он принёс в компанию Макса магнитофонную ленту, где читал свои стихи, подыгрывая себе на флюгельхорне, ситаре и барабане. Возвращая ленту, Макс назвал это самым отвратительным дерьмом, которое ему доводилось слышать. М-р Квай отреагировал очень остро. Он пригрозил Максу конфискацией его почты, личной и деловой, а также серьёзным избиением.
Гэйл была на грани слёз, Макс весь дёргался. Когда они могут увидеть Деккера? Вечером, пообещал он. Придёт после совещания. Пусть Макс запишет всё, что ему запомнилось
Он слышал, как Гэйл передаёт это Максу, слышал слова Макса на заднем фоне: «Сделаю немедленно». Гэйл поблагодарила Деккера и подтвердила своё обещание по поводу ужина, прекрасный будет ужин. Она уже несколько часов готовит, специально для Деккера. Уж это наименьшее, что она может сделать. Деккер сказал, что ждёт не дождётся и положил трубку. Пора идти на встречу с агентом казначейства Йелом Сингулером, кто бы он ни был.
Деккеру не раз приходилось работать с федеральными, он всегда делал это неохотно, и во всех случаях они устраивали ему какую-нибудь пакость. Федеральные очень хорошо умели присваивать себе заслуги проведённого совместно следствия, плюс у них было больше денег и власти, чем у местных полицейских, и они никому не давали об этом забыть. Из-за этой власти Деккер теперь будет есть разогретый ужин.
Йелу Сингулеру было лет сорок с небольшим — огромный человек с тяжёлой челюстью, толстой шеей и широким носом. Весил он фунтов на семьдесят больше, чем Деккер. Три четверти туши Сингулера составляли мышцы. Рядом с ним всё в комнате казалось маленьким.
На нём был костюм-тройка из рыжеватой шерсти, широкий чёрный галстук, тёмно-коричневые ковбойские сапоги и красный шёлковый платок в кармане. Глаза под мощными бровями никогда не моргали. Говорили, что он был лучшим линейным защитником в истории Техаса, и это в штате, где футбол — чуть ли не вторая религия. Деккер также с интересом отметил, что у Сингулера на часовой цепочке болтается университетский значок Фи Бета Каппа.
Сингулер разговаривал с ним, устроившись на краешке стола, с пластмассовой чашкой кофе в руках, часто прерывая свою мягкую техасскую речь хохотком. Деккер подумал, что актёр он способный.
Агент казначейства интересовался той стороной работы Деккера, которая касалась Бена Дюмаса.
— Я слышал, вы ему хотите задницу узлом завязать.
— Мы этим занимаемся, да. — У Деккера появилось нехорошее предчувствие.
— Мне нравится, как у вас это всё протекает. Похоже, люди подобрались умелые. Я прав, полагая, что ребята из наркотиков ещё ничего не знают?
— Деккер помотал головой. — Не знают. Сейчас мы концентрируемся на Бене Дюмасе и Расселе Форте. Мне почему-то кажется, что вам это известно.
Йел Сингулер ухмыльнулся.
— Не надо брызгать пеной, пилигрим. Мы знаем то, что мы знаем, и на этом остановимся. Это я к тому, зачем мы сейчас встретились. Поймите меня правильно, я не хочу мешать вашему расследованию. Я хочу просто установить некоторые направления для вас в связи с тем, что уже идёт у нас в казначействе. Скажем так — мы не хотим, чтобы вы перекрутили пружину в часах.
Деккер возмутился.
— Убиты двое полицейских, работавшие под прикрытием. Мы считаем, что Дюмас мог иметь к этому отношение. А казначейство пытается приостановить расследование?
Сингулер поднял огромную лапищу.
— Успокойте черты лица, сынок. Ну просто пригладьте себя чуток. Никто не мешает вам расправиться с этим вредным мистером Дюмасом. Нет, нет, нет, сэрушка. Идите своим путём. Нам тоже интересно,
чтобы Большой Бен получил, что ему причитается.Сингулер сказал, что Бена Дюмаса подозревают в предоставлении информации некоему фальшивомонетчику, за которым охотится казначейство. Добывается эта информация разными способами, один из них — подключение к полицейским компьютерам, а это очень трудно доказать. Упомянутый фальшивомонетчик хвастает, что у него шестое чувство в отношении клиентов и полиции. Но в действительности это не шестое чувство, а информация, полученная от Бена Дюмаса.
Дюмаса подозревают и в том, что он поставляет прекрасную бумагу, стодолларовые банкноты этого фальшивомонетчика оказываются лучшими на рынке. Йел Сингулер хочет, чтобы Деккер продолжал заниматься Дюмасом, а всей информацией делился с ним. Взгляд у агента казначейства был тяжёлый, и Деккер вышел из положения тем, что стал смотреть ему в переносицу.
Всё это время Деккер молча слушал, ожидая, когда упадёт второй ботинок. Он упал.
Деккер должен держаться подальше от фальшивомонетчика, который скоро приедет в Америку.
Глядя в потолок, Сингулер потёр свой мясистый затылок.
— Этот ориентальный торговец денежными бумажками — ваш старый знакомый. У вас было столкновение во Вьетнаме, где он, как я понял, чуть не пробил ваш билет. Его зовут Пак Сон. Он же Смехотун.
Чтобы сдержать гнев, Деккер стал массировать себе левое предплечье, в то же время делая глубокие вдохи и выдохи. Потом он принялся рассматривать свои ногти, покусывая губу. Наконец встал, подошёл к окну и выглянул на Чэмберс-стрит.
Столкновение. Во Вьетнаме Пак Сон пытался убить Деккера. Когда это не получилось, Сон подставил его американскому военному суду по ложному обвинению в краже. Смехотун едва не засадил Деккера в федеральную тюрьму на двадцать лет. Ненависть к Сону оставалась самым сильным чувством в его жизни.
— У нас был один тайный агент, но Сон его устранил, — продолжал Йел Сингулер. Вероятно, при помощи информации, которую дал ему Бен Дюмас. Но до того как это произошло, мы кое-что узнали. Бен Дюмас — глаза и уши Сона в нашей стране. Он сообщает всё — я имею в виду всё буквально. Клиенты, полиция, для Дюмаса нет тайн.
Сингулер поднялся и встал рядом с Деккером.
— Ужасно жаль, потеряли того агента. Хороший был человек. С Дюмасом и Соном мы за это рассчитаемся, можете мне поверить. Он успел дать нам имена некоторых клиентов Сона. Вот почему мы знаем, что тот планирует огромную продажу фальшивок в нашей любимой стране. Его клиенты готовятся, собирают деньги, будут двигаться в нашем направлении. Всё произойдет здесь, на востоке — Нью-Йорк, Нью-Джерси, мы не знаем точно. Но где-то недалеко отсюда.
Деккер искоса взглянул на Сингулера.
— И вы думаете, что я испорчу музыку, погнавшись за Смехотуном. Убью его или отпугну, так?
Сингулер опустил глаза к своему карманному платочку.
— Скажем так, мы слышали, что из тех, кто превышает свои полномочия. В сочетании с вашей долгой памятью это может создать проблемы. Смехотун — мой.
Сингулер сузил глаза. Улыбка исчезла.
— Я знаю, что вы один из этих артистов восточного боя. Умеете вроде бы свалить человека прикосновением пальцев, что-то такое. Ну, а мой путь проще, не думайте, что я не верю в ваше искусство или ещё что-нибудь, но когда я играл в футбол, то что я делал — я бросался вперёд, хватал всех своими маленькими ручонками и расшвыривал в сторону, наконец оставался только чертвертьзащитник. Никакой тонкости, понимаете ли, но дело сделано. Я такой. Тонкости во мне нет.