Чтение онлайн

Гендерсон не двигался, и он. повторил вопрос:

— Гендерсон! Вы не знаете, что это за птица? Как будто это было очень важно. Гендерсон встал и подошел к окну.

— Воробей, — кратко сказал он. И добавил, глядя на Барчесса — Это не то, что вы хотели узнать.

— Это то, что я хотел увидеть, — отозвался Барчесс. — Отсюда довольно мало видно.

— Птицу вы увидели, — с горечью сказал Гендерсон. Все замолчали. Вопросы кончились.

Гендерсон повернулся и замер. На диване сидела девушка, на том самом месте, где еще недавно сидел он

Три пары глаз уставились на него. Его охватил озноб, но он не двинулся с места.

Она смотрела на него, он — на нее. Девушка была хорошенькой. Англосаксонского типа. Голубоглазая, с мягкими вьющимися волосами, спадающими на лоб. На плечи было наброшено пальто из верблюжьей шерсти. Она была без шляпы, в руках держала сумочку. — Молодая, в том возрасте, когда девочки еще верят в любовь. А может быть, она вообще была идеалисткой. Это можно было прочесть в ее глазах. Но сейчас в глазах ее сверкала злоба.

Он облизал губы и едва заметно кивнул, как старой знакомой, имя которой он не может припомнить.

После этого, казалось, его интерес к ней пропал.

Видимо, за его спиной Барчесс сделал какой-то знак. В комнате неожиданно остались они одни, вдвоем.

Он пытался поднять руку, но было уже поздно. Пальто из верблюжьей шерсти осталось «сидеть» на диване, но девушки в нем уже не было. Потом пальто медленно осело и стало похожим на груду тряпья. А девушка возникла рядом с ним.

Он пытался отойти в сторону.

— Не надо. Будьте осторожны. Это как раз то, что им нужно. Они, возможно, подслушивают.

— Мне нечего бояться! — Она взяла его за руку и слегка встряхнула ее. — Ты? Ты? Ты должен ответить мне!

— Уже несколько часов я стараюсь забыть твое имя… Как они втянули тебя в это? Как они узнали о тебе? — Он тяжело погладил ее по плечу. — Проклятье! Я отдал бы правую руку, чтобы не впутывать тебя в это дело.

— Но я хочу быть всюду с тобой! Поцелуй помешал ему ответить.

— Ты поцеловала меня прежде, чем выслушала мой ответ…

— Нет. Он не нужен мне, — сказала она. — О, я не могу быть неправа. Никто не может. Если бы я могла быть неправой, тогда меня надо было бы отправить в институт умственно неполноценных. А у меня сильный разум.

— Раз ты заговорила о разуме, значит, все в порядке, — уныло сказал он. — Я не ненавидел Марселлу. Я просто не любил ее и не хотел жить с нею. Но я не смог бы убить ее. Не думаю, что я вообще сумел бы кого-нибудь убить, даже мужчину…

Она прижалась лбом к его груди.

— Ты говорил мне это! Разве я не видела твоего лица, когда бездомная собака встретилась нам по дороге? Когда ломовая лошадь у тротуара… О, сейчас не время говорить об этом, но почему ты не допускаешь, что я люблю тебя? Ты же не думаешь, что это только потому, что ты красивый? Или такой умный? Или такой важный? — Он улыбнулся и погладил ее по голове. Когда он кончил гладить ее, она подняла голову, — Я люблю в тебе то, что у тебя внутри, то, чего не видит никто, кроме

Он заглянул в ее глаза. Они были мокры.

— Не надо так говорить, — тихо сказал он. — Я не стою того.

— Я сама знаю цену всему, и не стоит меня переубеждать. — Она покосилась на дверь и нахмурилась. — А как они? Что они думают?

— Я думаю — пятьдесят на пятьдесят. За и против. По как они нашли тебя?..

— Твоя записка была там. Я не хотела лечь спать, не узнав, как твои дела, и позвонила сюда около одиннадцати. Они уже были здесь и послали ко мне человека. С тех пор он все время был со мной.

— И они всю ночь не давали тебе спать?!

— Я не могла бы уснуть, зная, что у тебя неприятности. — Она провела пальцем по его лицу. — Это единственное, что имеет для меня значение. Все другое неважно. Они должны найти того, кто это сделал… Как много ты им сказал?

— Ты имеешь в виду нас? Ничего. Я хотел, чтобы ты была в стороне от этого дела.

— Возможно, это и послужило для них зацепкой. Они могли почувствовать, что ты что-то от них скрываешь. Не думаешь ли ты, что лучше все им рассказать, в том числе и про нас? Нам нечего ни стыдиться, ни бояться. Чем быстрее ты это сделаешь, тем быстрее все кончится. А они, видимо, уже по моему поведению догадались, что у нас достаточно близкие отношения…

Она замолчала. Барчесс снова был в комнате. Он с симпатией взглянул на них, а когда вслед за ним в комнату вошли двое других, Гендерсон заметил, что один из них подмигнул ему.

— Внизу у нас есть машина, мисс Ричман, она отвезет вас домой.

Гендерсон шагнул к нему.

— Послушайте, вы можете держать мисс Ричман подальше от этого дела? Это несправедливо, она действительно ничего…

— Это целиком зависит от вас, — ответил Барчесс. — Мы привезли ее сюда только для того, чтобы напомнить вам…

— Все, что я знал, все, что мог, я вам сказал. Не стоит трепать ее имя в газетах.

— Нам нужна правда.

— Я вам ее сказал. — Он повернулся к ней. — Иди, Кэрол. Спи спокойно и ни о чем не думай. Скоро все будет в порядке.

Она при всех поцеловала его.

— Ты сообщишь мне о себе? Как только ты сумеешь, ты должен сообщить мне о себе. Хорошо?

Барчесс проводил ее до двери и крикнул кому-то:

— Скажите Тьерни, чтобы о ней никто ничего не знал! Ни имени, ни возраста, ни малейшей информации!

— Спасибо, — сердечно сказал Гендерсон, когда Барчесс вернулся обратно. — Вы — настоящий человек.

Детектив внимательно посмотрел на него. Затем сел, достал записную книжку, перелистал ее.

— Начнем? — спросил Гендерсон.

— Давайте начнем, — согласился Барчесс. — Вы уже много сказали. Все остается в силе?

— Да.

— И два театральных билета?

— И два театральных билета. И развод.

— Ну что же, поговорим об этом. Значит, у вас были плохие отношения?