Жених напрокат
Шрифт:
— Рейч? — тихо и вкрадчиво произносит Декс.
Я замираю, услышав, как он назвал меня. Это коротенькое слово такое теплое и приятное.
— Да?
— Ты слушаешь? — шепчет он.
Мне удается выдавить:
— Да, слушаю.
— О чем ты думаешь?
— Ни о чем, — лгу я.
Мне приходится ему врать. Потому что я думаю: «Может быть, ты похож на меня чуть больше, чем мне это всегда казалось».
Глава 5
Возможно, у меня вообще нет определенных предпочтений в отношении мужчин. Когда я размышляю о своих прошлых романах, то никакого законченного образа не складывается. Мне, конечно, трудно заниматься статистикой — ведь, не считая Брэндона в средней школе, у меня было всего три парня.
Впервые
Джоуи был полной противоположностью Хантеру — горластый, спортивного вида парень с оглушительным смехом. Он всегда приходил в холл весь мокрый, чтобы рассказать нам, как его команда сделала отчаянный рывок на последней секунде. Он был из тех ребят, которые гордятся тем, что они много едят и умудряются учиться в гуманитарном классе, не прочитав в жизни ни единой книги.
Однажды в четверг вечером Джоуи, Хантер и я засиделись в холле, ведя разговор о религии, смертной казни и смысле жизни — вещах, о которых, по моим представлениям, и должны беседовать студенты в отличие от Дарси и ее пустоголовых поклонников. Джоуи был атеистом и сторонником смертной казни. Хантер, как и я, был приверженцем методистской церкви и осуждал убийство в любом его проявлении. И никто из нас не представлял себе в точности смысла жизни. Мы говорили и говорили, и я уже преисполнилась решимости пересидеть Джоуи и остаться наедине с Хантером. Но в третьем часу ночи Хантер встал и набросил на плечи полотенце.
— Ну ладно, ребята, мне завтра с утра на лекции.
— Брось, парень. Плюнь на них. Я никогда не хожу на первые пары, — гордо сказал Джоуи.
Хантер засмеялся:
— Боюсь, мне все же придется пойти, раз я за них заплатил.
Этим он мне тоже нравился. Он сам платил за свое образование в отличие от большинства студентов в Дьюке, у которых были богатые родители. Хантер пожелал нам спокойной ночи, и я с тоской смотрела, как он уходит. Джоуи, не умолкая, продолжал трепаться — дескать, как здорово, что мы родом из Индианы, жили буквально бок о бок, и у нас у обоих там выросли отцы (его папа к тому же был запасным в местной баскетбольной команде). Мы стали вспоминать общих знакомых; Джоуи знал Блэйна, бывшего бойфренда Дарси, — читал о нем в спортивных известиях, и оба мы были знакомы с Трейси Парлингтон, весьма распущенной девицей из соседнего городка.
Наконец я объявила, что иду спать. Джоуи проводил меня наверх и поцеловал на лестничной площадке. Я подумала о Хантере, но поцеловала его в ответ, в восторге от того, что у меня есть возможность получить реальный опыт студенческой жизни. Аннелиза в это время встречалась с Грэгом, своим будущим мужем (и уже успела потерять невинность), а Дарси, по моим подсчетам, крутила романы сразу с четырьмя парнями.
На следующее утро я уже раскаивалась в том, что поцеловала Джоуи, — особенно когда увидела Хантера, который сидел в библиотеке, согнувшись над книгой. Однако недостаточно сильно для того, чтобы это помешало мне снова целоваться с Джоуи в выходные, в этот раз — в прачечной, где мы дожидались своей очереди. И так продолжалось до тех пор, пока все в нашем корпусе, включая Хантера, не узнали, что мы с Джоуи встречаемся.
Пэм страшно разволновалась и сказала, что Джоуи опередил Хантера и заполучил «самую клевую попку во всей общаге». Я написала Дарси и Аннелизе, рассказала им о своем новом парне, о том, как я «бросила» Хантера (что
было правдой лишь отчасти), и о том, как я счастлива (на самом деле). У них был только один вопрос: собираюсь ли я идти до конца?Мое отношение к сексу было двойственным. С одной стороны, я предполагала дождаться серьезной любви — которая придет, может быть, только в браке. Но с другой стороны, страшно хотелось узнать, почему вокруг этого всегда такая шумиха; мне не терпелось стать опытной и грешной. И поэтому, целых шесть недель 66 спустя, я отправилась в клинику при колледже и
вернулась оттуда с рецептом на противозачаточные пилюли, которые, по словам Дарси, не способствовали набиранию веса. Через месяц, вдобавок обезопасившись презервативом, мы с Джоуи это сделали. У него тоже все было впервые. На две с половиной минуты время остановилось. Дарси сказала, что когда она в первый раз занималась сексом с Карлосом, ощущала то же самое. И вовсе не было так больно, как пугала Аннелиза. Мне стало по-настоящему легко оттого, что это наконец случилось; я с гордостью готова была присоединиться к своим подругам, которые уже стали настоящими женщинами. Мы с Джоуи обнялись, лежа на нижнем ярусе кровати, и сказали, что любим друг друга. Наш первый раз был лучше, чем у большинства моих знакомых.
Но той же весной два тревожных сигнала сообщили мне, что Джоуи — вовсе не мужчина моей мечты. Во-первых, он вступил в студенческую организацию и отнесся к этому чересчур серьезно. Однажды, когда я поддразнила его насчет «секретных знаков», он сказал, что если я не уважаю организацию, то не уважаю и его. Скажите пожалуйста! Во-вторых, Джоуи был помешан на баскетболе, готов был спать в палатке возле касс, чтобы получить билет на большую игру, раскрашивал лицо в синий цвет и прыгал как сумасшедший вместе с другими фанатами «Кэмерон крэйзи». Все это было чересчур, но я думаю, что была бы снисходительнее к его энтузиазму, будь он родом из Нью-Хэмпшира или какого-нибудь другого штата, где не так сильно любят баскетбол. Но он приехал из Индианы. Его отец играл за тамошнюю команду, и девизом Джоуи как болельщика было «Я люблю Университет Дьюка с самого начала и особенно Бобби Харли, потому что однажды он выпивал с моим отцом». Я закрывала глаза на все это, и мы оставались вместе еще два года.
Однажды вечером, после того как «Уэйк-Форест» выиграл у команды Дьюка всухую, Джоуи пришел ко мне злой как черт. Мы начали ссориться. Поводом послужили сущие пустяки: он сказал, что я храплю и раскачиваю кровать, когда ворочаюсь (а как бы вы сумели не раскачивать двухъярусную кровать?). Я пожаловалась, что он периодически путает наши зубные щетки («и это ты мне говоришь?»), потом мы начали обвинять друг друга в более тяжких грехах. Остановиться было уже невозможно. Он назвал меня занудной зубрилкой, я его — мартышкой, которая искренне верит в то, что рожа, раскрашенная синей краской, приведет команду к победе. Он посоветовал мне сбавить обороты и вспомнить об элементарных приличиях, прежде чем лезть на стену.
На следующий день Джоуи пришел с очень торжественным видом, и его характерное вступление «нам надо поговорить» разительно отличалось от слов «мы всегда будем вместе». Я была более удивлена, нежели огорчена, но согласилась, что, может быть, нам действительно стоит идти по жизни в одиночку — то есть фактически поискать себе других партнеров. Мы пообещали, что навсегда останемся друзьями, даже несмотря на то что, как я знала, у нас для этого было слишком мало общего.
Я не пролила и слезы, пока не увидела, как на вечеринке он держит за руки первокурсницу Бетси Уингейт. Мне бы не хотелось, чтобы он снова взял меня за руку — я знала, что испытаю от этого лишь грусть и обиду. И горечь при мысли о том, что я упустила Хантера, у которого теперь в подружках такая же интеллектуалка, как и он сам.
В редких случаях, когда мы как бы менялись ролями, я звонила Дарси, ища у нее утешения. Все же родственные души. Она советовала мне не оглядываться назад, говорила, что у меня в любом случае останутся хорошие студенческие воспоминания, которых, возможно, не было бы в случае с Хантером. И вдобавок связь с ним понизила бы мой социальный статус.
— Кроме того, — говорила она, — с Джоуи ты научилась основам традиционного, незамысловатого секса. А это ценный опыт.
Аргумент в ее духе. Думаю, он мне помог.