Жемчужинка
Шрифт:
– Простите… прости, - под моим недобрым взглядом начал мямлить Рамзес, - Господин… э-э-э, брат, я хотел сказать. Изменение вашего… хр-р… твоего статуса.
– Всё уже, захлопнись! Давайте сделаем вид, что я не слышал этот бред. Э?
– Господин Мо, - подала голос Люси, - но вы… ты, - тут же исправилась она, поймав мой взгляд, - отец дочери нашей Великой Госпожи. И муж её! И твой статус стал несколько выше, чем был раньше. Я бы сказала, много выше.
– Не знаю ничего про статус, тем более про мужа, но если вы не перестанете страдать хернёй, простите меня за мой грубый французский, будете ломать
Некоторое время мы молчали, глядя друг на друга. Но вот наконец-то Рамзес встряхнулся, расправил плечи, хвост снова встал трубой…
– Прости брат. Люди они ведь такие, другого даже малое возвышение меняет основательно. А уж высокая власть, статус, даже простое материальное богатство корёжит неимоверно. Мы рады, что тебя это не коснулось.
Люси только головой кивнула, подтверждая слова Рамзеса.
– Это да, - согласился я, - люди такие. И увы, как бы не половина. И за меня, значит, - подмигнул я ребятам, - побаивались.
– Опасались, - улыбнулась Люси, - Чуть-чуть.
– Рады, хр-р-р… Что всё по-прежнему, - растягивая пасть в довольном оскале пророкотал Рамзес.
– Ну, по-прежнему, это ты хватил слегка, брат. Теперь ничего по-прежнему не будет, - кивнул я на дочу, мирно спящую на руках, - И дай угадаю, припёрлись вы в большей степени посмотреть на дочь Великой, чем меня проведать, э?
– Брат… - изобразил возмущение Рамзес, но очень плохо.
– Да ладно вам… - глядя на смущение Люси, - вы ж как дети для меня, читаю в ваших душах, как в открытой книге. Или вы думаете, я просто так отец будущей богини?
– Мы…
– Ладно, - прервал я Рамзеса, - не гунди. Покажу вам золотого ребёнка, и не только покажу, если будете себя вести правильно. Но давайте сразу договоримся на берегу, так сказать. Жемчужинка должна расти в условиях как можно более приближенными к веселой, интересной, беззаботной жизни простого ребенка. Как можно более приближенной. Потому что простой она по определению не получится. Оттого - никаких падений ниц, прогнутых спин и опущенных хвостов. Никаких закидонов по поводу её божественности и заискивания как к дочери Великой.
Сможете удержаться и остаться такими, как я вас знаю, милости просим. А нет, натяну вам глаз на пятку и налажу в другой конец Бесконечной Вселенной. Верите?
– Пф-ф… Верим, брат. Но это будет не просто. Я готов, - он переглянулся с Люси, - мы готовы рискнуть.
– Мы хотели бы попробовать, - поддержала его Люси, - Если ты, Господин Мо, нам поможешь, подскажешь, направишь.
– А как же! Это если чего руками делать мене ломает, а уж подсказать и направить языком я завсегда. Ладно, идите сюда ближе…
Рамзес и Люси подошли и склонились над личиком дочери. Спит ребёнок, улыбается. Наши прения полушепотом нисколько ей не мешают.
– Какая она… - но договорить Люси не успела. Раз! и глаза Жемчужинки раскрылись.
Ни испуга, ни удивления, малейшего беспокойства, только любопытство, интерес и ожидание необычного!
–
Папа, кто это?– никаких остатков сна в голосе.
– Это мои друзья, - мгновенно сориентировался я, - Дядя Рамзес и тётя Люси. В гости заглянули ненадолго.
– К нему, - скомандовала дочь, указывая пальчиком на Рамзеса.
– Держи брат, - усмехаясь, я протянул ему Жемчужинку, - Не бойся, она не кусается.
Дочь смело перебралась в огромные лапы шакалоголового и тут же приступила к тщательному исследованию такого интересного "объекта".
Ухватила его за чёрную пипку носа и энергично подвигала ею туда-сюда. Общупала длинное стоячее ухо, дёрнув его пару раз. Подняв верхнюю губу, с интересом осмотрела частокол белоснежных зубов. Бесцеремонно раскрыла пасть Рамзеса и, ощупав здоровенный клык с восхищённым «у-у-у», потянула его длинный язык на себя…
Я, конечно, менталист, но в разум Рамзеса влезть не могу, но и без того, глядя на его выпученные глаза, хвост, что забился промеж ног, могу точно сказать, что сейчас беззвучно кричал могущественный посланец внутри себя. «Кто-нибудь! Помогите!»
– Смешной, - сделала заключение дочь, после тщательного изучения Рамзеса, погладив того по длинной морде, - Буду с тобой играть. К ней, - указала она на Люси.
Как только она оказалась на руках Белоснежной, дочь проделала тоже самое, но в варианте лайт. Не дергала, ни жамкала, в рот не лезла, а только гладила и аккуратно щупала.
– Хорошая, хорошая, - гладя по пологому лбу Люси, приговаривала Жемчужинка. Чмокнув её во влажный нос, так, что хвост Люси стал выписывать кренделя от удовольствия, дочь протянула руки ко мне, - К папе…
Как только вернулась, закутавшись в покрывало, тут же всем сообщила:
– Приходите ещё. Играть с вами буду. А сейчас спать!
Хлоп и глазки закрыла. Пара мгновений, и только спокойное, тихое посапывание.
– Как оно? – улыбаясь, спросил я.
– Я чуть не помер!
– просипел Рамзес, нервно облизнув нос.
– Не придумывай, дорогой, - улыбнулась Люси.
– Да-а, это тебя она наглаживала, а мне чуть язык не оторвала.
– Глупости, - не согласилась Люси, - Она - чудо! Просто - чудо! Энергетика дикая! Харизма, обаяние… Просто - чудо!
– Как же мы сможем противостоять такому, брат?
– Придётся научится, хе-хе… Это тебе, брат, не горы трясти, не моря осушать и пуком из-под хвоста солнца гасить. Тут задачка посерьёзней будет.
– Неужели ты не боишься воспитывать божественного ребёнка, брат?
– Боюсь? Точно нет. Будет нелегко? Скорее всего, но боюсь, это вряд ли.
– Ты просто монстр!
– Хозяин, почему Головастик не может быть постелью для Жемчужинки и дальше?
Эк, какие эмоции-то! Обида, горечь, непонимание… Мы как раз наводим порядок в детской каюте. Точнее, превращаем, как я и планировал, одну из кают в детскую.
Кроватка с пологом и постелью из паучьего шелка. Самый мягкий, самый приятный. самый нежно ласкающий тело материал. Столик, стульчики, диванчик. Первые - исключительно благородная древесина, украшенная скромной резьбой и перламутровыми вставками. Диван - упругая кожа, гладкая и прохладная, розового цвета. Несколько больших и малых подушек-сидушек, таких же мягко упругих, как и диван.