Чтение онлайн

Малой щёлкнул каблуками и, поклонившись, удалился с гордо выпрямленной спиной.

– Э, – Лида вытянула в его сторону руку и растерянно заморгала. Бал?! В семье Кельц будет бал? Почему не было прислано официальное уведомление её родителям, служащим белыми клерками в суде. Обыкновенно, они получали приглашения на балы первыми. Может, мальчишка бежит впереди паровоза?

Марк остановился за углом и, привалившись к стене, потянул тугой воротник своей формы. Он задыхался от волнения. К лицу волнами накатывала краска. Что он творит?! О чём он будет с ней говорить на балу?! Чем порадовать?

Марк сполз по стене и обхватил себя за голову, вцепившись пальцами в волосы. Книги шлёпнулись рядом. Он коснулся её руки!!! Какая у неё нежная кожа! Он впервые увидел её глаза так близко! А как от неё хорошо пахнет! Да, надо подготовить подарок. Подарок? Но что же?

Стоп, хватит. Сначала уроки. Потом подготовка дома к балу. А тогда можно будет подумать о сюрпризе для любимой.

Марк сделал глубокий вдох и поднялся. Оправил костюм, поднял книги и, выпрямив спину, двинулся к дому уверенным, мужским, широким шагом победителя, уже не ёжась от пронизывающего ветра, а глядя прямо перед собой, как человек, знающий себе цену.

Никита отвернулся и прижал к груди побелевшие кулаки. Что-то не так. О чём говорил Марк с учителем? Никогда Илия не касался голов своих неофитов, никогда так не говорил с ними. Никита не слышал разговор, но по лицу одноклассника понял, что тема крайне серьёзная. Речь, вероятно, шла о Тайной Канцелярии. Похоже, ментор уверен в победе Марка и давал ему напутствие.

Марк выпрямился после разговора с учителем, но вышел бледный и задумчивый. Убедившись, что известная красавица уже исчезла из виду, Никита бросился в погоню. Он догнал Марка.

– Стой, Марк! Подожди!

Одноклассник уже стоял на ступенях своего дома, но дверь ещё не успел открыть. Оклик почему-то встревожил Марка, и он медленно повернулся, косясь на окно прихожей, за которым подрагивала занавеска.

Никита удивлённо смотрел в окно, но не видел силуэта человека. Что это там двигается?

– Никита? – Марк заслонил собой окно.

Нет смысла юлить – Марк проницателен на столько, что, кажется, будто читает мысли. А может, и читает.

– Я видел, как ты говорил с учителем.

Лицо Марка напряглось лишь на доли секунд. Взгляд ушёл вглубь, будто он ещё не решил какую-то внутреннюю дилемму.

– Да, я говорил с учителем.

Если сказать Никите, что он уже победил и станет солдатом Тайной Канцелярии, то обратного пути уже не будет: Илия не простит его и не примет назад в качестве продолжателя его мастерства. Он отдаст Марка в Тайную Канцелярию навсегда.

– Это всё, что ты хотел узнать?

Никита поднялся по ступеням и сравнялся с одноклассником.

– Нет, Марк. Я хочу знать, что он сказал тебе. Ты знаешь, что я не могу сказать, что мы с тобой друзья. Но ведь это так… Ты знаешь… Мы нарушаем закон, но дружим вопреки всему…

Никита смотрел в худощавое, бледное лицо, задыхаясь от страха. Кельц мог вызвать полицию нравов и написать на него донос за признание в дружеских чувствах. Эмоции скакали бешеным галопом: хотелось схватить Марка за шкирку и хорошенько потрясти его; врезать под дых; умолять на коленях

– Он сказал, – Марк отвёл взгляд. – Он сказал, что я не сдал этот экзамен, а, следовательно, победы мне не видать.

Никита потрясённо отступил. Не может такого быть! Никто не сдал этот экзамен! Но учитель открыто сказал результат только Марку?

Тот в эту минуту повернулся к нему спиной и взглядом открыл дверь, намереваясь прервать разговор. Но Никита схватил его за плечо, вынудив снова повернуться к нему лицом.

– Что ты скрываешь, Марк?

Марк спокойно убрал его руку со своего плеча.

– Я не попаду в Тайную Канцелярию. Это всё, что мне было сказано, Никита. Поздравляю, ты следующий претендент на службу.

– Но он тебя не исключил? Так ведь?

– Пока не исключил. И, да, Никита, мы с тобой друзья. Тебе нечего опасаться. Я никогда тебя никому не выдам. Клянусь. Как и ты меня.

– Клянусь, я останусь твоим другом, что бы ни случилось, – вторил Никита уверенно.

Марк исчез за дверью, которая тут же закрылась. Мягко, бесшумно, словно кто-то невидимый аккуратно притворил её, незаметно закрыв замки изнутри.

Вернувшись домой, Никита увидел на столике в прихожей письмо со знакомой печатью. Семейство Кельц послезавтра проводит бал, на который приглашена его семья. И он тоже.

Подержав письмо в руке, Никита нахмурился. Он никогда не радовался таким балам, когда приглашались высокопоставленные лица со своими семьями. Такие балы обычно проводят по требованию Тайной Канцелярии, и ждать праздника не стоит. Будет какая-то провокация для учеников чародеев и колдунов. Или казнь.

Он не стал открывать письмо. От бумаги веяло смертью. Там красный список в конце письма. Но конверт был разрезан. Родители уже прочли его, и Никита не сомневался, что они тоже не стали смотреть постскриптум. Туда заглядывают только самые смелые жители города или уверенные в своей непогрешимости перед Тайной Канцелярией.

За выполнением домашнего задания и подготовкой к балу день пролетел незаметно. Марк порадовался, что не отказал себе в удовольствии поиграть с соседями в лапту: мышцы приятно ныли, отвлекая от тяжёлых дум. И домовой, шустро выполняя все его указания, радовался, словно щенок вниманию хозяина.

Проведя пипидастром по комоду из красного дерева, Марк внезапно остановился. Он, по сути, согласился стать учеником чародея, сообщив Никите о своём поражении на экзамене. Обратного пути нет. К чёрту Тайную Канцелярию. Туда он сможет пойти и позже, когда овладеет мастерством чародейства своего учителя. Он ничего не теряет. Совершенно ничего.

Над головой мигнул свет, и Марк помахал Яну кисточкой.

– Всё, Ян, мы закончили. Остальное сделаешь за час перед открытием бала завтра. А пока подбери мне самый лучший костюм. Не чёрный. В стиле “милитари”. Туфли в тон.

Марк направился в гостиную, чтобы ещё раз проверить подготовку. В кресле он заметил маму. Она выбрала самый тёмный угол в комнате и сидела неподвижно, откинув голову назад. Спит?

На мгновение показалось, что её ноги обтянуты паутиной. Марк тряхнул головой, избавляясь от наваждения, и подошёл к матери, осторожно погладил по тёплой руке.