Железная матка
Шрифт:
– Капитан в зале!
Все бросили свои занятия и встали по стойке смирно. И вот, через высокий порог ступив, появился новый человек. Небольшого росту, коренастый, одет он был в снежно-белую военно-морскую форму с ослепительными золотыми погонами и золотыми же шевронами на рукавах. Со всей этой пышностью в одежде резко контрастировала скромная орденская планка, украшавшая его грудь. Белая фуражка с золотым крабом придавала его рябому, бледно-загорелому, обветренному и обмороженному лицу царственный вид. У человека была манера двигаться величаво, говорить мало, смотреть благожелательно. И смотреть как бы свысока, даже если тот, на кого направлялся его взгляд, был выше ростом.
Сахмад
Он устремил на юношу строгий, до глубины души проникающий взгляд своих рысьих глаз, покрутил рыжими усами и возгласил:
– Так вот ти какой, герой наш...
И голос, и облик великого человека, и необычная обстановка - все это подействовало на Сахмада так сильно, что он, не поняв ни слова, затрепетал от какого-то безотчетного страха и горько заплакал.
– Э-э-э... Ну, что такое, джигит?.. Герои нэ плачут, - изрек величественный человек и, грузно, по-волчьи, всем корпусом, повернувшись к Ивану, спросил: - Он панимает наш изык?
Немного понимает, Отец-капитан. Его учил Данилыч.
– А-а, это тот старец. Ну-ну... Как он себя чувствует?
– Неважно, Отец-капитан. Сердце.
Величественный человек сочувственно кивнул, осторожно приложил руку к груди, будто проверяя, хорошо ли бьется сердце у него самого, убедившись, что бьется, обратился к новичку:
– Тибя как зовут?
Тут уж Сахмад не оплошал, четко доложил: "Сахмад Исмаил-бек!"
– Маладэц, - удовлетворенно произнес ослепительный человек. Полез в карман кителя, вынул оранжевый плод, будто с ветки сорвал, и вручил его юноше.
– Бэри. Настоящий грузинский мандарин. Кушай витамины. Это аванс...
Сахмад не был знатоком мандариновых сортов, как Осама, но сорт "аванс" ему приглянулся. Пронзительный цитрусовый запах, казалось, прошиб потолок спортивного зала.
– Ладно, нэ будем дэтям мешать. А ви сматрите!
– Отец-капитан поднял перст, и все благоговейно воззрились на него, словно оттуда сейчас брызнет божественный свет.
– Нэ абижяйте его.
– Проследим, Отец-капитан, - сказал боцман и вытянулся во фрунт.
– Пойдемте к старцу, - молвил великий иерарх, и в сопровождении Ивана и боцмана они направились к выходу. По дороге глава процессии обратился к Ивану: "У него есть характэр, а мнэ нравятся люди с характэром. Приручи его. Думаю, он станет харошимь мамлюком. Эсли надо будет - ми его женим... Малая толика дикой крови нашему народу нэ паврэдит, наоборот, скажется благотворно. Ми ведь нэ расисты. Верно я гаварю, Иван Никалаевич?" - "Верно, Иосиф Виссарионович. Только одобрит ли это Совет Матерей?"
Великий человек скривился лицом, точно свита его была так неловка, что ненароком наступила своему патрону на любимый мозоль.
– Хорошо, Отец-капитан. Я исполню вашу волю, - поспешно ответил Иван.
К затравленному Сахмаду подошла девочка, абрикосово-загорелая, с родинкой на нежной шее, возле хрупкой ключицы, протянула руку и произнесла свое имя:
– Аглая. А тебя Сахмадом зовут? Мы будем твоими друзьями. Ты нас не бойся.
– Я никого не боюсь, - гордо выпрямился юноша. Он не знал, что делать с протянутой ладонью девушки, хотел ухватиться за надежный приклад автомата, но верного калаша за плечом не было. Сахмад понял, что отныне ему надо научиться быть сильным без помощи оружия.
"Геро-о-ой", - насмешливо проговорил бывший противник Сахмада, стоявший теперь в отдалении. "Да ладно тебе, Федор, - толкнул товарища
в бок другой мальчик.– Чего пристал к пацану".
А Сахмад ничего этого не слышал. В его душе происходила сумасшедшая буря чувств. Он не мог смотреть в глаза девочке, которая стояла перед ним почти что голая. Так же не глядя, он, наконец, коснулся кончиками пальцев до все еще протянутой ладони, и отдернул руку, точно обжегся. Краска жгучего стыда залила его лицо. В ушах неистово пульсировала кровь, и не только в ушах... Сахмад едва сдерживал бесившегося в себе дикого пса, которого подвели к самке, пахнущей молодым сладким потом. Он взглянул только раз в ее лазурные, словно небо, глаза, и явь стала расплываться, как зыбкое сновидение. Он произнес фразу, явно не относящуюся к ситуации, - и вдруг разом все переменилось. Он почему-то лежал на полу. Кто-то держал ему голову, а к губам подносили стакан с водой. Кольцом над ним нависали любопытные лица ребят и взрослых. "А ну расступитесь, - сказал кто-то, - дайте ему воздуха".
15
Сахмад много гулял на внешней палубе подводного суперкрейсера. Дышал целебным морским воздухом, как предписывал доктор. Юноша ходил от носа до кормы и обратно - выходило полкилометра. Иван Николаевич часто составлял ему компанию. Во время совместных прогулок новичок узнавал много сведений о суперсубмарине и ее обитателях.
У Отца-капитана было 2 заместителя, 4 помощника. Итого, головка равнялась великой семерке. 12 человек составляли судовой комитет - по числу знаков зодиака и по числу апостолов Христа, и по числу маршалов Наполеона, и по числу месяцев в году. Действительных членов экипажа, в том числе и детей, которые зачислены юнгами, было 144 человека - по числу избранных. Все эти цифры, легко заметить, кроме всего прочего еще и символичны. В них заключалась мудрость, смысл коей Сахмад поймет позднее, говорил Иван.
Волны плескались о титановый корпус субмарины и бежали вдоль борта, отчего казалось, что судно движется. Но "Москва" стояла на якорях и ждала возврата остальных поисковиков. Им не повезло, лаврами увенчают Ивана и Сахмада, но это не умаляло их героизма. Они тоже рисковали жизнью, находясь на враждебной территории. Теперь их нужно было принять на борт. В эмирате останутся только глубоко законспирированные политические резиденты.
Сахмад спрашивал, что его ждет там, в далеком, вернее сказать, глубоком Китежграде? Иван отвечал, подергивая серьгу, вставленную в ухо, поглаживал густую щетину на подбородке. Он снова растил бороду. Только она теперь была не черного цвета, а пшеничного. Да и на макушке отрастающие волосы тоже были светлыми.
– Китежград растет, расширяется, а с учетом намечающейся программы увеличения деторождения, будет строиться еще интенсивнее.
– Как же вы там дышите, под водой-то?
– спрашивал простодушный юноша.
– Так же как и в подлодке. Специальные установки вырабатывают кислород, ну и все, что надо для жизни. Добываем полезные ископаемые, собираем урожай водорослей, рыбу ловим... А еще новую породу людей выращиваем. Двоякодышащих. Ихтиандров. Они по истине станут хозяевами океана.
– Водяное племя?
– Что-то вроде этого. Они дышат не только легкими, но и жабрами.
– А как вы им жабры вставляете? Режете что ли?
– Нет. Тут все по-другому... По закону Геккель-Мюллера существо в зачаточном состоянии проходит сжатую эволюцию своих предков. Так, у зародыша человека на определенном этапе развития наблюдаются жабры... С помощью специальных технологий мы делаем так, чтобы эти органы дыхания сохранялись и у взрослого человека. И не только сохранялись, но и работали.