Чтение онлайн

Отлично зная характер Сен-Мара и Росаржа, она предполагала, что и тот, и другой обязательно поинтересуются, как новый надзиратель справляется со своей работой, и сделают это незаметно через окошечко или еще через какое-нибудь замаскированное отверстие. Осторожная девушка решила сбить с толку хитрых шпионов, и поэтому монсеньер Людовик, только найдя крест Анны Австрийской, смог обнаружить присутствие своей подруги.

Но очень трудно сдерживать чувства и поэтому, видя грусть монсеньера Людовика, Ивонна не могла долго сдерживать себя.

— Почему ты грустишь, монсеньер? — спросила она. — Разве мое присутствие

и присутствие господина де ла Барре не говорят тебе, что приближается час освобождения?

Монсеньер Людовик с сомнением покачал головой.

— Да, — согласился он, — ты сделала больше, чем, я мог предположить. Ты облегчила мой тягостный плен. Ты принесла радость и любовь в тот момент, когда я был близок к отчаянию. Ты можешь быть уверена, Ивонна, если я займу трон, принадлежащий мне, то я хочу видеть тебя рядом с собой.

— Монсеньер! Монсеньер! — прошептала Ивонна.

Она была готова упасть в обморок от невыразимого счастья и радости, вызванной этими словами.

Конечно, монсеньер Людовик все еще хранил в душе сладкие воспоминания о мадемуазель де Бреван, но храбрость, героическое самопожертвование и самоотверженность Ивонны вызвали в нем чувство благодарности, смешанной с настоящей любовью.

Несчастный узник схватил нежную руку Ивонны и стал неистово целовать ее. Даже ненавистная железная маска не могла помещать этому.

— Осторожно, монсеньер, — заметила девушка. — Возможно, за нами шпионят. Ночью я буду дежурить и тогда расскажу, чем занимаются Фариболь и Мистуфлет. Ты, конечно, помнишь их.

— Как можно забыть тех, кто совершает благородные и героические поступки.

— Тогда ожидай, монсеньер! День твоего освобождения близок… Тихо!.. Я слышу шаги!

Ивонна быстро вернулась на свое место и вновь приняла глуповатое выражение надзирателя Жуанона. Следом в камеру вошли Росарж и Леюу ер, который должен был сменить своего так называемого брата.

— Ну как, — спросил майор выйдя из камеры со своим новым надзирателем, — привыкаешь к службе?

— Работа не тяжелая, — ответил Жуанон, — но очень уж скучная. Этот человек только и делает, что грустно вздыхает.

— Ладно, теперь иди отдыхать.

— Нет, господин. Пойду подышу немного воздухом. Задохнуться можно в этой проклятой камере.

Ивонна оставила Росаржа и, поднявшись на стену, окинула взглядом небо и море. Неожиданно она посмотрела вниз и удивленно вскрикнула.

На лестнице, ведущей от берега к замку, она увидела человека. Его присутствие рушило все планы.

— Ньяфо! — упавшим голосом произнесла она.

Это действительно был Ньяфо. С помощью королевы, своей матери, он добился, чтобы ему разрешили проживать около несчастного пленника, которого он ненавидел всей душой. Чем несчастнее был монсеньер Людовик и все, кто любили его, тем больше страдала Ивонна, предпочитавшая претерпеть любые муки, но не принять подлую любовь.

В тот же день, как только он прибыл на Святую Маргариту и предъявил Сен-Мару письма и приказ, дававшие ему право не только жить в замке, но также действовать по своему усмотрению, Ньяфо поспешил понаблюдать за монсеньером Людовиком через окошечко в двери. Он наблюдал за узником весь день, подмечая каждое его движение. Вид у него был такой, словно он испытывал горькое разочарование.

Ему показалось, что монсеньер Людовик

даже с лицом, покрытым ужасной железной маской, причинявшей ему жестокие муки, выглядит слишком счастливым для этой тюрьмы. И карлик, не зная, как объяснить безразличие узника к мучениям, понял, что уже невозможно усугубить его физические страдания, но можно помучить хотя бы его душу.

В течение нескольких дней он обдумывал эту мысль, когда однажды, прогуливаясь по губернаторскому саду, он заметил даму. Она шла, низко наклонив голову. Увидев ее, уродец чуть не завопил от радости.

— Госпожа де Сен-Мар! — точно молния мелькнула мысль. — Как же я забыл!

С того дня, когда она оказалась участницей страшной драмы, разыгравшейся в Пиньероле, Сюзанна не делала попыток увидеться с человеком в железной маске. Но она знала, что живет рядом с ним, и с согласия мужа, не забывавшего об отношениях, связывавших его жену с узником, она постоянно уделяла внимание нуждам своего бывшего жениха.

Поскольку дворцовые приказы не отрицали за узником права на некоторый комфорт, возможный в тюремной камере, она обратилась с просьбой об этом к Сен-Мару и тот нашел ее просьбу вполне естественной и подходящей. Ей позволили заботиться о предметах туалета заключенного, поскольку им лучше было пройти через женские руки, чем попасть в лапы какого-нибудь надзирателя.

Через несколько дней после встречи с госпожой де Сен-Мар Ньяфо со своей обычной ловкостью узнал об этом и сразу же попросил о встрече с губернатором.

Хотя губернатор был недоволен прибытием карлика, в котором он раскусил шпиона маркиза де Луви, все же он не мог отказаться поддерживать с ним кое-какие отношения, несмотря на неприятные чувства к нему.

Со своей стороны Ньяфо не обращал внимания на холодный прием. Он поклонился Сен-Мару и заговорил:

— Я надеюсь, месье извинит мою бестактность, когда узнает о цели моего визита. Вы имеете очень хорошие качества как губернатор, но совершаете ошибку, чрезмерно доверяя членам своей семьи.

— Что вы хотите сказать, месье?

— Я имею в виду госпожу де Сен-Мар.

— Госпожа де Сен-Мар не имеет никакого отношения к моим обязанностям и я запрещаю вам даже произносить ее имя.

— Господин де Сен-Мар, — спокойно продолжал карлик, — вы забываете, что хотя ваш титул и ваш ранг дают вам право так разговаривать, но я вам вручил письмо короля, в котором мне предписывается навязывать свою волю, если речь идет о службе Его Величеству. Такой момент наступил и я хочу задать вам несколько вопросов, на которые вы должны ответить, господин губернатор, если желаете сохранить голову на плечах.

Глаза Сен-Мара гневно сверкнули. Ньяфо заметил это и, приятно улыбнувшись, добавил:

— Месье, конечно, хозяин этой крепости, в которой имеются великолепные подземные тайники, чтобы хранить секреты таинственных исчезновений. Поэтому я предупреждаю, что каждую неделю я должен отправлять детальные сообщения, в которых до мельчайших подробностей должен описывать все, что происходит в этой тюрьме, и о персоне, очень близкой Его Величеству. Поэтому я убежден в том — в этом меня заверило лицо, дружбой с которым я очень дорожу, — что король немедленно пришлет своих мушкетеров для расследования, если по истечении пятнадцати дней не получит от меня письменного донесения.