Чтение онлайн

плохим, коричневый смог навис над Тайпеем. В эти дни загрязнения ощущались особенно

сильно в горле и носу, жгли и чесались, и казалось, что на глазах пелена из пыли. Я протер

глаза, словно для раздражения хватало одного воспоминания, а потом провел рукой по

волосам.

Снова раздался дверной звонок.

– Джейсон? Это я.

– Дайю, - сказал я натянутым голосом. – Минутку. Прошу, - я не привык к

вежливости после долгой жизни на улицах. Было не до вежливых слов, когда ты голодал,

или

когда тебя избивали или обворовывали.

Я прошел в гардеробную, стены были из розового дерева, даже экстравагантнее, чем

в ванной, одежды здесь было больше, чем у многих мэй за многие жизни, я вытащил

черную футболку с длинными рукавами и джинсы, не думая. Виктор разозлился бы,

узнав, что я ношу одну и ту же одежду, учитывая, сколько он потратил. Я надеялся, что он

не узнает. Я пробежал в ванную, почистил зубы и умылся, а потом приказал открыть

входную дверь.

Я услышал шаги Дайю, она прошла в квартиру.

– Я тебя разбудила, - сказала она.

Я вышел из гардеробной и улыбнулся ей, провел рукой по волосам, так их

приглаживая. Дайю рассмеялась. При виде нее мое тело всегда гудело – внутренний ответ,

смесь тревоги и желания. Она была в сиреневом костюме, держала шлем под одной рукой.

Ее черные волосы были стянуты в хвост. Я изучал выражение ее лица и стойку, пытаясь

понять, помнит ли она что-нибудь. Но тогда она не пришла бы, да?

– Доброе утро, - сказал я. – Я долго спал. Моккачино?

– С удовольствием, - она устроилась за столом и положила на него шлем с легкостью,

выглядя уверенно, как всегда.

Мои плечи расслабились, и я ощутил, что напряжение в груди уходит. Стирание

памяти работало.

– Может, хочешь что-нибудь поесть?

– Я уже поела, - ответила она. – Но ты можешь сводить меня на ужин после тура.

Я ухмыльнулся.

– Ты меня приглашаешь?

– Ты поймешь, когда я тебя приглашу, - ответила она.

Я рассмеялся и стукнул кулаком по сердцу, словно был ранен.

– Хорошо. Ужин, но только из-за необходимости.

Она вскинула бровь, а я ушел на кухню, на этот взгляд было легко попасться. Я

заказал два моккачино и зажарил три кусочка хлеба-таро, проглотив в процессе банан.

Даже после шести месяцев я не привык есть, что захочу, когда захочу. Тело еще помнило,

что такое постоянный голод.

– Разве у тебя сегодня нет занятий? – я поставил ее моккачино на стол, она помахала.

– Это выпускной год. И у меня практика у отца. Школа подстраивается под мое

расписание, - она сделала глоток кофе и слизнула сливки с губы.

Я старался не смотреть.

– И я учусь там лучше всех, - сказала она.

Я сел напротив нее и ел, пока она скользила взглядом по квартире.

– Никаких фотографий друзей или семьи? – она сделала паузу и посмотрела мне в

глаза. – Зачем же так, Ро?

Кровь прилила

к моей голове, пульс участился. Этот вопрос она задала мне во время

похищения. Я обхватил свою кружку и пару раз глубоко вдохнул, пытаясь ароматом кофе

замедлить быстрое биение сердца.

– Не было времени. И я не сентиментален, - выдавил я.

– Не сентиментален? – она улыбнулась. – С татуировкой любимого цветка мамы над

сердцем?

Я чуть не подавился напитком, вытер рот салфеткой.

– Ну, да. Этого ведь хватит? – я улыбнулся ей. – Никто не знает о той татуировке,

кроме тебя, - я не думал, что Арун о ней помнит, он был пьян.

Она выглядела удивленной, но промолчала.

Я пожал плечами.

– Она новая. Итак… - я смял салфетку руками. – Я одеваюсь, если ты готова идти.

– Зачем ты просил меня надеть костюм? Лимузин ждет нас внизу.

– Потому что мы полетим на моем воздушном мотоцикле, - ответил я. Я хотел, чтобы

мы были одни, вдали от глаз ее телохранителей. Так было проще управлять ситуацией.

Ее глаза расширились, она покачала головой, от этого двигался хвост.

– Я не могу. Я пришла с тремя телохранителями, и они тоже ждут внизу.

– Идем. Будет весело, - я пересек квартиру, отцепил костюм и надел его, проверяя

места, где я прятал ножи. Легкий синтетический материал облепил тело, гладкий под

моими ладонями, я застегнул его и схватил шлем. – Он на девятнадцатом этаже. Мы

улетим, они и не узнают, - я подмигнул ей. – Пусть ждут.

– Отец убьет меня, - сказала она.

– Не говори ему, - я открыл дверь и склонил голову в сторону лифтов.

– Что подумают телохранители? – добавила она.

– Пусть думаю, что хотят, - ответил я. – Мы лазали по стенам часами, - уголок моего

рта приподнялся. – Или что-нибудь еще.

Она широко улыбнулась, а потом рассмеялась и схватила свой шлем. Она прошла

мимо меня, я уловил ее запах, запах свежей клубники, и вспомнил, как она сняла шлем

впервые во время похищения.

– Да, - сказала она. – Пусть ждут.

Я закрыл за собой дверь, услышал щелчок автозамка, а потом попал на

девятнадцатый этаж, отсканировав ладонь у лифта. Мы вошли вместе, и в замкнутом

пространстве я ощущал ее аромат, мы не соприкасались, но она была достаточно близко,

чтобы я представлял ее тепло. Я отошел на шаг, притворяясь, что смотрю на застежку

своего костюма. Лифт был одним из самых быстрых в мире, он вскоре звякнул, и мы

прошли в частный гараж.

Он был большим, бетонным, полным самых дорогих воздушных лимузинов,

спортивных машин и роскошных автомобилей. У редких здесь были воздушные

мотоциклы, я привел Дайю к своему. Их чаще называли воздушными мопедами, но

Виктор купил мне именно мотоцикл: черный с серебром и красным Ямаха Блейд.