Желание
Шрифт:
Виктор вжался в кресло, скрестил руки и с недовольством вытянул ноги перед собой.
– Ты всех нас погубишь, - пробормотал он.
– Может, все не так невозможно, - Линь И сняла черные очки и взглянула на нас. –
Думаю, у нас получится. Я могу получить доступ к системе безопасности корпорации.
Просто потребуется время и хороший план атаки.
Время, хороший план и боги на нашей стороне. Чтобы звезды соединились и
правильно дул ветер. И нам нужно было кучу денег, как и сказал Вик. И тогда будет
крохотный
– Я не вижу другого способа бороться с ним, - я провел большим пальцем по
холодной рукояти ножа, а потом с вызовом посмотрел в глаза Вика. – Он не просто
ненасытный, он убийца. Его нужно остановить.
Я посмотрел на Линь И. Если она согласится, остальные последуют.
Она кивнула.
– Тогда начнем строить планы, - сказала Линь И.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
МЕСЯЦ СПУСТЯ ПОСЛЕ ПОХИЩЕНИЯ
Июльский зной не мешал молодежи Тайпея ходить в поисках развлечений и побега
ночью пятницы. Прохожие двигались вокруг меня, многие потягивали чай и соки, узкие
бутылочки поддерживали холодную температуру. Густой затхлый воздух вонял духами,
сигаретами и выхлопными газами. Все были без масок, хотели показать черты, а не
скрывать их. Чтобы флиртовать губами, целоваться. Но тьма меня не обманывала, воздух
все еще был ядовитым. Даже если мы не видели коричневую мглу, она окутывала наш
город, озаренный неоном.
Я прошел угол «7-Элевен», стеклянные двери открылись для группы подростков, что
могла только походить по магазину. Поток холодного воздуха добрался до меня, двери
закрылись. Группа – три девушки и двое парней, их волосы были цвета фуксии и
лиловыми – присоединились к друзьям, что уже были внутри, потягивали дешевое пиво и
курили сигареты, что были еще дешевле под большим вентилятором, который выдувал
гадость в ночное небо.
Бедняки жались у дорог, у задний или лежали как больные псы. Они хрипло
бормотали, просили еду, монеты, воду, лекарства, одежду – что угодно. Они были готовы
облизывать жир с обертки от жареной курицы, если ее бросить им.
Женщина с грязными волосами и пустыми глазами не могла даже протянуть руку,
даже поднять ее. Ее ладони лежали, как грузы, на ее грязном платье. Я был так голоден
поначалу. Эта пустота терзала все внутри. Но она страдала не только от голода. Я полез за
кошельком, которого не носил с собой годами, пока мы не получили свою долю от
похищения. Я бросил стопку купюр на колени больной женщины. Она не заметила, а
мужчина рядом с ней – да. Он смотрел на меня слишком большими глазами на
исхудавшем лице. Я бросил остаток купюр ему. Он забрал деньги, снова и снова кланяясь.
Теперь я был богатым. Мне не хватало на ю-костюм за двадцать миллионов, но я был
богаче, чем представлял возможным. Но помощь больным мэй никак не подняла мне
настроение. Их существование не было сердцем болезни
Тайваня, это был ее симптом.Запах испеченных булочек и жареных сосисок от тележек с едой смешивался с
запахом мочи и рвоты, пока я шел по узким темным улицам, полным больных мэй. Мне не
нужно было видеть их, чтобы знать, что они были здесь. Мой желудок сжимался от вони.
Горло пересохло, я хотел бы выпить ледяного пива. Чтобы прогнать отчаяние.
Скоро.
Я встречался с Виктором, чтобы обсудить планы и все, что нужно было, пока он не
стал изображать богатенького ю.
Я ускорил шаги, по крытым переходам и людному перекрестку я направлялся в
нужную сторону. Холодный голубой неон здания «Рокарок» не разгонял давящий жар
летнего вечера. Здесь обеспечивали лучшее во всем Тайпее развлечение симуляцией,
роскошные номера могли исполнить любую прихоть. «Рокарок» был основным местом,
где по вечерам собирались ю. Если у вас было много денег, номера можно было снять
надолго, начиная с 250 тысяч долларов в неделю. Синие и красные лазеры вырывались из
окон высокого здания из стекла и стали. Проектор на крыше светил на мутное небо
Тайпея, создавая неоново-зеленые Р и К.
Виктор следил там за сделкой с богатым клиентом. Анонимно, но о его присутствии
знали те, кто работал на него, на случай, если что-то пойдет не так. Он никогда не имел
дела с наркотиками, но справлялся со всем остальным. Линь И рассказывала мне, что как-
то у Вика был десяток новых сумочек до того, как они появились в ведущем магазине
Парижа, и это создало жуткую суету ю-девушек и их мам.
Воздушные машины и мопеды скользили сверху, ныряли в частный гараж «Рокарок»
для ю на двадцать этажей выше нас. Им не нужно было ступать по грязному тротуару,
если они этого не хотели, они могли избежать бедности и болезней, среди которых жили
мэй каждый день. Я прошел на первый этаж, поправив маску на лице и натянув кепку
ниже. Я знал план фойе по фотографиям в андернете.
Мутные стеклянные двери закрылись за мной, я словно шагнул в другой мир. Воздух
был прохладным, шум улиц сменился нежными нотами Моцарта, которого играли на
большом пианино в центре фойе. Я вдыхал чистый регулируемый воздух и шел по
мягкому ковру к лифтам. Огромные люстры висели с изящно изогнутого потолка,
отбрасывая мягкий приглушенный свет на все внизу. Услужливых рабочих – молодых
женщин и мужчин в пиджаках из парчи – было больше, чем клиентов.
«Рокарок» гордился своими услугами. Заведение кричало о деньгах и классе.
Внешний лоск, готовность потворствовать всем прихотям были заметны в частных
номерах наверху.
Я ускорил шаги, но молодая женщина догнала меня, за ее плечом парил бар-робот.
Ее бледно-розовые губы изогнулись, открывая идеально-белые зубы. Никто из работников