Жажда смерти
Шрифт:
— Все это принадлежит муниципалитету, — опять заметил я.
— А про президента забыл? — вскинулся Боня.
Честно говоря, я не видел резонов, по которым президент страны должен был отнять сферу ритуальных услуг у мэрии и отдать ее на разграбление Боне. Даже если в силу своего престарелого возраста президент и подумывал о переходе в лучший мир, вряд ли бы он согласился быть погребенным на одном из запущенных уральских кладбищ под бдительным Бониным присмотром.
Наконец мы подъехали к Дому молодежи. Сейчас, пасмурным осенним днем, трещины на его фасаде выглядели особенно уныло. Перед входом стояла огромная лужа. Зато неподалеку от
— Видал? — гордо осведомился Боня. — Наши тачки! Вон лохи за ними приперлись! А ты говоришь, мы «кидаем»! Да у нас — как в аптеке!
Боня провел меня через охрану у входа и, прежде чем подниматься по лестнице, завернул в крыло на первом этаже. В длинном коридоре, разделенном белыми пластиковыми перегородками, стояли столы. За ними сидели несколько женщин. К столам была небольшая очередь, человек восемь-десять. Боня издали помахал женщинам рукой.
— Смотри, таранит народ нам свою капусту, — одобрительно заметил Боня. — Нажиться на нас хочет. Хорошо, конечно. Но мало. Для наших планов не хватает, — он вздохнул.
— Для похоронки? — уточнил я.
— Да нет, похоронку мы и так заберем! На завод не хватает! На автомобильный. Мы тут, между прочим, ремонтик забабахали во всем этом крыле. Евро. Обратил внимание? Хотим все здание выкупить. Тогда уж и фасад починим, и подъезд путевый сделаем. А то приедешь в хороших туфлях, как приличный человек, и прыгаешь через лужу, как лох голимый.
На втором этаже, возле двери с золотой табличкой «Приемная президента», Боня дернул меня за рукав.
— Ну как? — подмигнул мне Боня. — Солидно? Я кивнул.
— Или вот еще бани! — спохватился Боня. — Бани — очень хорошая вещь. У нас же народ чуть что — сразу в баню. Считай, национальная традиция. Надо забрать все бани муниципальные, всяких пенсионеров и прочую шушеру — побоку. Пусть пасутся. Под колонками моются. А сделать там номера для крутизны с бассейнами, тёлок туда запустить — ломовые деньги! К ним, правда, Плохиш подбирается, как я слышал. Тоже хочет бани отхомячить. Он жадный, гаденыш, с ним каши не сваришь.
— А Владислава Ефимовича нет на месте! — тоненьким голосом объявила нам худенькая юная секретарша. — Он у управляющего.
— Вот и хорошо, — обрадовался Боня. — Заодно тебя с генералом познакомлю. Ты, кстати, в баню пойдешь работать? — неожиданно обратился он к секретарше.
— В какую баню? — растерялась она. — Я не хожу в бани!
— Ну и ладно, — покладисто согласился Боня. — Сиди здесь немытая.
Теперь он влек меня по коридору в другую сторону.
— Мы генерала взяли управляющим, — объяснял он мне на ходу. — Настоящего. Только отставного. Раздолбаев его фамилия. Шучу. Крохоборов. Слышал? Опять шучу. По правде, он Горемыкин. Нет, в натуре, Горемыкин. Слышал? Ну, как ты про него не слышал? Быть не может! — Боня даже остановился, задумчиво почесал ухо и прибавил, словно размышляя вслух: — Смотри-ка, ну никто про него не слышал. Аж из Москвы его сюда приволокли. Для солидности. Кагэбэшника. Ну, то есть он, конечно, не кагэбешник, а бывший таможенник, но врет всем, что кагэбэшник. Да, в общем-то, войска-то одни и те же. А нам даже лучше. Люди приходят, видят, генерал! Из Москвы! Думают: ну, значит, фирма серьезная. Не обманет. Между прочим, хоть и дурак дураком, а Генеральную прокуратуру он подтащил. По своим бывшим связям.
Короче, сейчас сам все увидишь.Не обращая внимая на секретаршу в приемной, он сразу направился к кабинету и распахнул передо мной дверь.
В просторном кабинете с солидной мебелью за массивным столом очень прямо сидел крупный, седой, благообразный мужчина лет за пятьдесят, в генеральском мундире, с гладко выбритым квадратным лицом. Относительно его солидности Боня говорил чистую правду. Во внешности генерала было что-то монументальное. Рядом с его креслом стоял Владик Гозданкер и что-то объяснял генералу, перекладывая на его столе документы. Тот важно внимал и время от времени кивал.
При виде нас генерал неторопливо поднялся, обогнул стол и двинулся навстречу, протягивая руку для пожатия. В его уверенных, неспешных движениях сохранялась военная выправка и привычка командовать. Но Боня испортил все впечатление.
— Кузьмич! — радостно заорал из-за моего плеча Боня. — Как ты? А мы с товарищем решили тебя проведать?
Генерала прямо передернуло от подобной непочтительности. Он замер как вкопанный и опустил руку.
— Борис Васильевич! — взревел он, выкатывая грудь. — Что за хамство! Я тысячу раз вас просил не называть меня Кузьмичом. Мое отчество Константинович! Александр Константинович! И нечего мне тыкать!
Боня незаметно толкнул меня в бок, подмигнул и, повернувшись к генералу, сделал испуганное лицо.
— Да ты что такой злой?! — поразился он. — С похмелья, что ли?
— Я не пью! — запальчиво воскликнул генерал. — И нечего здесь клоунаду разыгрывать!
— Чего орешь-то? — примирительно заметил Боня. — Не на плацу же. Вот шальной, — пожаловался он нам с Владиком. — Слова сказать нельзя.
Генерал, угрожающе поднимая плечи, двинулся в сторону Бонн. Его благообразное лица пылало гневом и не сулило ничего хорошо.
— Короче, я пошел, — доверительно сообщил нам Боня, ретируясь к двери. — А то его сейчас кондрашка хватит. Где потом такого найдешь? — И он выскользнул из кабинета.
Генерал в ярости развернулся к Владику всем корпусом.
— Владислав Ефимович, уймите этого прохиндея! — внушительно потребовал он. — Или я сам его проучу! Он у меня костей не соберет.
— Да ладно вам, — успокаивающе возразил Владик. — У него просто шутки такие. Не всем, конечно, нравятся. Он видит, что вы злитесь, и радуется.
Генерал хотел что-то сказать, но Владик его поспешно перебил:
— Кстати, познакомьтесь, Александр Константинович, это господин Решетов. Андрей Дмитриевич. Заместитель Храповицкого.
Генерал сразу переменился в лице и улыбнулся.
— Рад встрече, — сообщил он, протягивая мне холеную руку. — Давно хотели видеть вашу фирму в числе своих вкладчиков. У нас очень много интересных проектов...
— Мы с Андреем Дмитриевичем к вам позже зайдем, — опять перебил Владик. — Нам поговорить надо. Вы только документы не забудьте подписать, которые я вам принес. Хорошо?
— Мне их сначала изучить надо, — проворчал генерал, недовольный тем, что ему не дали высказаться.
— Изучайте, — согласился Владик. — Главное, подпишите к моему возвращению.
И он вывел меня в коридор.
В кабинете у Владика уже хозяйничал Боня.
— Я тут чайку нам всем заказал, — сообщил он жизнерадостно. — С коньячком. Очень полезно.
— Хватит тебе Горемыкина дразнить, — укоризненно заговорил Гозданкер. — Он пожилой человек. Генерал. Привык, чтобы с ним уважительно обращались.