Чтение онлайн

Вечером Волгин заехал к Лене поблагодарить и пожурить одновременно ее относительно звонка в издательство. Она призналась, что под впечатлением беседы с дедушкой о развале страны и всеобщей коррупции и головотяпстве, она разговаривала с главным редактором издательства повышенным тоном, высказала ему пожелание о немедленном увольнении безграмотного редактора, который даже в гениальной рукописи ничего не понял.

Волгин не знал, как благодарить Лену, сознался, однако, что в настоящее время того пронзительного интереса, который у него был раньше к изданию книги, у него нет.

– Вот что, Вова, я тебе ничего не советую.

Но знай, тебе надо встретиться с Брежневым. Конечно, он старый, как и все там, но он много решает. Он – монарх. Но он добрый человек. Посмотри, какие у меня ноги, – вдруг зашептала Лена ему. – Посмотри, от них же ты умирал. Скажи?

– Правда, – отвечал Волгин, и слезы показались у него на глазах. – Все, Лена, правда, ты такая красивая была. Можно, я поцелую твои ноги, Лена?

– Можно, целуй, не бойся. Ничего не бойся. Дедушке звонил начальник отделения милиции, дико извинялся за вчерашнее. Дедушка сказал, что его уволят! Он говорил, что ты виновен в угоне милицейского автомобиля, что погиб милиционер, который гнался за тобой через всю Москву. На трамвай, кажется, наехал, расшибся и вдребезги. Я смотрю, ты такой рисковый чувак!

– Хорошо, что удрал, Лена. Догнали бы, уж прибили бы наверняка. Скажи, как они узнали, где я живу? Почему они меня ждали? Случайностей не бывает, Лена. Это Свинцов.

– Нет, Свинцов, тот самый твой соперник, дедушка узнавал, был в командировке, его нет в Москве. У него полное алиби.

– Но кто же!

– Дедушка знает, что Свинцов уехал. А то он позвонил бы Андропову, председателю КГБ. Дедушка его лично вел на место. Он ему должен.

Они помолчали, Лена спросила:

– Что такое любовь, Вова?

– Любовь, Лена, это обещание блаженства. Если хочешь, Лена, в смысле действенном, то любовь – это борьба за покорение в человеке его главного врага – эгоизма. У меня в книге есть главка: «Чувственный аспект». Вот там сказано, что признаки любви начинаются с волос. Длинные прямые волосы – признак фригидности женщины, а длинные вьющиеся волосы, даже если они завиты искусственно – это признак повышенной чувствительности женщины. Почему? Неосознанное стремление завить – это тоже желание подчеркнуть свою чувственность. Срез ноздрей – это особая тема для разговора. Но если край среза ноздрей дугой, страсть спрятана неглубоко, лежит на поверхности. Смело в бой, парень! Если рот тонкий – обреченная чувственность, то есть – утоление чувственности этой женщины – как утоление эгоизма, в данном случае преобладает эгоизм. Длинные ресницы, как вот твои, – как проявление плодотворной страсти, то есть меня люби, если я люблю.

В моем трактате о женщине сказано, что нет ничего случайного на земле, в человеке, в особенности в женщине. Почему? Потому женщина выражает доподлинную земную суть. Мужчина – вторичное звено на земле. Жизнь – это сбор плодов желаний в саду чувств. Коротко можно так сказать. Каждая черточка на лице и теле женщины – есть проявление желаний. Смотри, природа дала миру женские имена – Земля, Луна, Жизнь, Звезда. Самые высокие понятия – женские. Изучив все жесты, можно стать повелителем женщин, можно стать магом. Страстная она или фригидная. Жест – есть проявление чувства, а чувство говорит о движении души. Короткая талия – сиюминутное удовлетворение. Они страстны – как страстны бабочки-однодневки. А длинная талия – сохранение собственного достоинства, я еще, мол, не твоя, но ты – уже мой. Вот при таком раскладе в ней срабатывает закон «цветка и солнца». Ноги – это антенны, второе лицо женщины. Они есть выражение определенных чувственных желаний. Это гравитационное поле женщины, как гравитационное

поле земли. Надо бояться женских ног.

– Но ни разу не погладил, теперь ты меня научил премудростям, я прошла курс чувственной любви.

– Женщина, Лена, это совершеннейшее создание на земле. Почему? То, что рождает жизнь, – красота. Жизнь рождает женщина. Выходит, что женщина на земле – это и есть красота. Вот что такое женщина. Мужики правят – это как проявление грубой силы, которая не имеет ничего общего с красотой. Мужики находятся на первой стадии своего развития. Они только начинают изучать, Лена, свой предмет интереса.

– Выходит, что ты отсталый человек, – сказала Лена, вздохнув, и тут их пригласили ужинать.

За ужином маршал ругал всех.

– Да, Брежнев – дурак, конечно, но придется и нему идти на поклон. Я ему сказал три года назад, что твой Солженицын, когда у тебя силовые рычаги? Армия тонет, генералы воруют, солдаты дезертируют, офицеры пьянствуют. Зачем, говорю, заниматься чепухой? Но нет ответа. Фурцеву отравили. Беда. Все работают на НАТО. Ум у него, как у моего кобеля хвост – куцый и прямой. Я внучке не могу купить отечественный пуловер. Все импортное.

Майор Безмагарычный насуплено молчал, опрокидывая рюмку за рюмкой, и только крякал, повторяя:

– Беда. Беда.

– Дедушка, ты пригласил бы болерунов потанцевать, – попросила Лена.

– Каких, внученька, болерунов?

– Да вот которые в балете танцуют. Вов, помнишь, ты говорил как-то очень изящно о балете? Скажи, что такое балет?

– Лена, я просто сказал, что балет – это то, как изящно можно изобразить музыку жестами рук и ног.

– Смотри, – буркнул маршал. – Ты это Брежневу скажи.

Но встреча с Брежневым откладывалась. Уже минула зима, весна, заканчивалось лето, зачастили дожди, а Волгину было велено не покидать Москву, так как со дня на день ожидалась поездка к Брежневу. Волгин перелистал свою книгу и думал о том, что сейчас бы все написал лучше, изящнее, тоньше и философски убедительнее. Он делал записи, готовясь написать вторую книгу.

Благодаря стараниям маршала он получил московскую прописку и теперь жил в Москве на законном основании. К нему порой заявлялась Маня Рогова, соседка из Бугаевки, «ночной призрак сеновала», осевшая в столице и работавшая дворником в ЖЭКе. Его новая книга имела название: «Красота и женщина». Чем больше он размышлял о женщинах, тем больше вопросов у него возникало. Вот Маня – зачем она к нему приходит и сидит?

Однажды позвонила Лена и приказала звонким голосом:

– Вова, привет, собирайся! Дедушка сказал: пора!

Он оделся в новый черный костюм австрийского производства, белую сорочку и галстук, причесался.

– Поцелуй меня, – сказала Лена, когда он появился у них.

Старый маршал уже ждал его – в новой парадной форме со всеми орденами, со звездой. Он выглядел озабоченным, помолодевшим лет на десять. Лена их перекрестила, когда они уходили. Волгин на площадке, вызывая лифт, оглянулся – Лена не закрывала дверь.

Черный длинный ЗИЛ, присланный из Кремля, стоял у подъезда. Маршал сел на переднее сиденье, а Волгин – на заднее. В салоне роскошного автомобиля приятно пахло. Молодой водитель молча сидел за баранкой и искоса глянул на маршала, как бы спрашивая разрешения тронуться. У маршала взмок под фуражкой лоб. Было еще довольно рано, десять часов сорок пять минут. В одиннадцать их могли принять. Но когда они приехали в Кремль, им сказали, что принять их могут только в четырнадцать часов тридцать минут. Объяснений никаких не дали.