Жанна
Шрифт:
Он вытащил из-под рубахи несколько чешуек стальной ламеллярной брони, которую надел накануне утром, и демонстративно выбросил на пол.
– Ещё раз, – Арким посмотрел прямо на императора. – Скоро здесь будут тысячи злых граждан твоей страны, которые казнят тебя прямо на месте. Я – твой последний шанс прожить хотя бы пару дней не в клетке. Ну или я могу перебить тут всех и забрать тебя. Я тоже так могу.
С галереи второго этажа раздался шорох и в грудь Аркима прилетело несколько крайне скоростных пуль, но серомордый стрелок не успел закончить очередь, так как меч пристрелил его из трофейного
Логично, что раз уж Порядок расщедрился на шестьдесят тысяч пневматических винтовок, то для своих он мог и автоматы закинуть.
Шипение пневматики и в лоб боевой платформы врезался очередной шарик. Арким поморщился досадливо и повернул голову к стрелявшему:
– Ещё раз повторится что-то такое, я клянусь, ваши трупы найдут с пневматическими винтовками в задницах.
– Прекратите! – выкрикнул император своим гвардейцам, стоявшим в толпе придворных. – Я сдаюсь.
Глава четырнадцатая. Ничто
//Французская республика, Версальский дворец, 6 сентября 1860 года//
В императорский кабинет, слишком кричащий и безвкусный, на взгляд Аркима, слишком перенасыщенный золотом и бархатом, вошла делегация из руководства Сопротивления.
Гюго ходил с тростью, так как в очередной раз оказался ранен, Эжен Варлан ходил с перевязанной рукой, а Рауль Риго с Гюставом Флурансом не пострадали в ходе волнений и чувствовали себя прекрасно.
Вся делегация находилась в состоянии перманентной эйфории от успеха. Никто не ожидал, что революция может завершиться успехом. Только вот также никто не ожидал, что остальные территории начнут массово объявлять о своей независимости, а Париж будут продолжать грабить разбушевавшиеся пролетарии. Арким знал, что так будет. Также он знал, что не за горами ситуация, когда ставшие независимыми территории решат шарахнуть по бывшей метрополии, оттяпав у неё землю и ресурсы.
– Чего пришли? – хмурый Арким сидел за письменным столом императора и разбирал кипу трофейных документов.
– Пришли напомнить тебе о твоей клятве, – торжествующе улыбнулся Гюго.
– А я про неё не забыл, – ответил Арким, продолжив изучать документ. – Только вот дочитаю тут несколько документов и пойду.
– Ещё нам нужна твоя помощь, – произнёс посерьёзневший Варлан. – Город никак не желает приходить в порядок, грабежи только набирают обороты.
– Ну так занимайтесь, – усмехнулся Арким и подписал лежащий рядом лист бумаги. – Я сложил полномочия ровно только что. Я прост как старый экю: вижу революционную ситуацию – валю режим. А дальше у меня нет желания возиться с руинами. Направление я вам дал, литературу нужную передам сегодня вечером, набивайте шишки, учитесь на чужих ошибках, следуйте инструкциям или не следуйте, мне побоку. Главное – вы должны делать это сами. Вы сами вышли на меня, я сделал всё за вас, а теперь, когда у вас выросли перышки, вы приходите напомнить мне о моей клятве и просите помощи. Я не буду помогать, у меня есть другие задачи.
– Мы знаем, что ты не человек, – сообщил ему Гюго.
– Да, молодцы, что так рано догадались, – саркастически хмыкнул Арким. – У вас всё? Мне надо дочитать несколько документов и убираться из этого поганого
местечка.– Кто же ты? – спросил Гюстав Флюранс.
– Это не ваше собачье дело, кто я такой, – покачал головой Арким. – Я привёл вас к власти, вам осталось только умудриться её не потерять, а также наладить порядок в стране до того, как соседи решат её захватить.
– Куда ты дел императора? – спросил Варлан.
– Он мне всё ещё нужен, – пожал плечами Арким.
– Зачем он тебе? – не унимался Варлан.
– Это тоже не ваше собачье дело, – вздохнул Арким. – Я бы на вашем месте молча ушёл сейчас, чтобы не усугублять наши стремительно портящиеся взаимоотношения. Особенно памятуя, что я не человек и преследую какие-то непонятные цели. А ещё, что меня нельзя убить пулями и заколоть штыками. Картечь тоже не берёт. Сабли, топоры – туда же. И даже ятаганы. И ядра. Тем более кулаки со стилетами, коими вы все вооружены. Это, кстати, очень беспечно для столь тревожных времён. Ну?
Делегация быстро покинула кабинет. Аркиму было наплевать, что они могут рассказать кому-либо, важнее было содержимое документов.
А в документах, обнаруженных в толстенном замаскированном сейфе, вмонтированном в пол под столом, имелась многолетняя переписка с адептами Порядка, причём с применением сложного шифра. Меч сейчас с фотографической точностью фиксировал их содержимое в память.
Переписку сначала вёл Наполеон I Бонапарт, а продолжил Наполеон II Бонапарт, практически сразу же, после собственного воцарения.
С датами и цифрами Арким разобрался практически сразу, а вот основной текст требовал тщательной и кропотливой расшифровки. К счастью, число-буквенные ключи находились в том же сейфе, педантично приклеенные к каждому письму, видимо, Бонапарты считали, что шифр сейфа взломать не сможет никто. К несчастью для них, Арким просто выкорчевал сейф из пола, просканировал его на предмет уничтожающих содержимое закладок, пробил несколько отверстий, аккуратно извлёк содержащуюся внутри систему уничтожения с ампулой белого фосфора, а затем вскрыл сейф по сварному шву.
Что любопытно, денег в сейфе не хранилось, не хранилось там и всяких ценных бумаг или векселей, всё, что там лежало, лежало там исключительно по делу.
«Дочитав» последний десяток писем, Арким сложил их обратно в сейф и поставил его на место.
Далее он вышел из этого оригинального кабинета посреди Версаля, где не было ни одного окна, только бронированная дверь.
Он покинул дворец и скрылся в саду, чтобы оторваться от возможных соглядатаев.
//Французская республика, г. Париж, отель «Фавёр Руаяль» 6 сентября 1860 года//
– Наша работа почти закончена, я считаю, – сообщил Арким Жанне и Флорентине. – Осталась сущая ерунда…
– А что делать с этим? – Жанна указала на связанного Наполеона, лежащего у кровати.
– Я поговорю с ним насчёт шифра, – ответил Арким. – А также насчёт подозрительных серых типов. Эй, твоё величество, не хочешь рассказать, что за ерунду вы тут устроили?
Император что-то пробурчал через кляп.
Арким подошёл к нему и развязал крепление кляпа, после чего одной рукой усадил Наполеона II на кровать.