Жалкие создания
Шрифт:
Аманда жива. Как бы в подтверждение моих слов, она ласково улыбнулась мне. Как же она хороша. Безупречные светлые волосы обрамляли милое изящное личико, украшенное легкой пудрой. Ей был присущ мятежный характер и пылкий нрав. Она всегда любила что-то необычное. Словно противоположностью мне, Аманда олицетворяла собой веселый задор. Ее магическая энергия, которая у меня отсутствовала, позволяла ощутить себя открытым и счастливым. При ней каждый мог почувствовать это тепло и понимание.
Я окликнул Аманду, но, кажется, она меня не услышала. По-прежнему смотрела, как будто сквозь меня. Но вот по образу пробежала рябь, словно кто-то ударил кулаком по отражению в воде. Ее лицо принялось меняться с молниеносной скоростью. Покрываться
Прислонился мокрой спиной к изголовью кровати. Нет, это не сны. Это проклятье. Кошмары моего сознания. Я дрожал, ощущая по всему телу липкий пот. Не мог избавиться от ощущения, что этой ночью я несомненно побывал в самом аду. Демоны или призраки...
Я дернулся от звука мобильного, забренчавшего на столике возле кровати, и прождал пару секунд, прежде чем взял его в руки. Автоматически нажал ответить, даже не взглянув на то, кто звонил.
– Привет, Дилан.
– Ники? – удивлено выдавил я хриплым голосом; прочистил сухое горло. – Ты чего не спишь?
– Не знаю, – ответил друг. – Не могу заснуть... я хотел с тобой поговорить.
– О чем?
– Берегись, Дилан. Будь осторожен, – угрожающе прошептал он в трубку. – Смерть ходит повсюду.
– Ч-что?
– Происходит что-то странное... не могу объяснить. Никто этого не замечает, но я знаю. В последнее время ужасные вещи творятся рядом с нами.
У меня заколотилось сердце и я взволновано сел на кровати.
– О чем ты?
– Смерть Кормана, затем Аманды – это не случайность, – продолжал Ники. – И я склонен полагать, что это не конец. Разве ты не понимаешь? Кто-то убивает детей, Дилан. Скоро умрет кто-нибудь еще из нашего класса. Уверен, так оно и будет. Поэтому я прошу тебя быть очень осторожным.
– Смерть Кормана и Аманды еще не подтверждена..., – попробовал я возразить.
– Кого мы обманываем? Прошло уже столько времени. Я знаю, как ты относился к Аманде, тебе трудно, но признай это, признай, что их больше нет.
– Ты что-то знаешь? Думаешь, это Мусорщик? – спросил я, стараясь не вызвать подозрения в голосе.
На том конце трубки повисло долгое молчание. Тяжелый вздох нарушил его.
– Боюсь это не он, – так же шепотом ответил Ники. – Это ужасно то, что я скажу тебе, но ты должен выслушать меня и поверить. Я точно знаю, что говорю, уж поверь мне, Дилан. Боюсь, что убийца не Мусорщик... Это кто-то из нашего класса...
Примечание автора:
* Литания – молитва, состоящая из повторяющихся коротких молебных воззваний.
18
На следующий день я решил пропустить школьные занятия и отправился в центральную библиотеку. Нужно было как можно скорее выяснить, с чем я имею дело. Так дальше продолжаться не может. Эти призраки, Тайлер, убийства, дьяволы – в конечном итоге они сведут меня с ума. Я надеялся получить в библиотеке хоть какую-то информацию о доме номер тринадцать, хоть что-нибудь, что помогло бы мне справиться с ним. Одолеть зло, обитавшее в застенках этого дома. Освободить себя, и тем самым, возможно, спасти еще ни один десяток невинных жизней. Неизвестно, что у Тайлера на уме и можно ли ему доверять. Я и понятия не имею, где он сейчас. Наблюдает за мной или
спит? Он не раз лгал мне, я не психолог и не мастер человеческих эмоций, однако по некоторым его действиям и дурак сумел бы определить и вынести такой вердикт – Тайлер не всегда говорит правду. Он что-то скрывает от меня. Иногда он нарочно уходит от ответа, как будто боится, что я догадаюсь о чем-то. И все это, так или иначе, вертится вокруг этого чертового дома номер тринадцать!В воздухе витала свежесть. Нежный ветерок скользил по кронам и, словно пробуждая деревьям от долгого сна, насвистывал им незатейливую песенку. Солнце грело мне спину, освещая лужайки и каменную мостовую, под которой бежала и поблескивала от ярких лучей голубая речушка. Цветы благоухали и слились с запахом влажной земли в единую гармонию удивительных и приятных ароматов – дыхание ранней весны. Я и раньше прогуливался по этой улице, но никогда не обращал внимания, как иногда прекрасен окружающий вокруг тебя мир. Хочется оставить все плохое, что накопилось за столько прожитых лет, позади и просто идти вдоль улицы и любоваться величественными дубами, старыми вязами и великолепными кленами с набухшими почками. Говорят, что перемены к лучшему. Жизнь подкидывает нам новые преграды и трудности, чтобы мы не зачахли в этой мирской суете. И какими бы высокими ни были те препятствия, мы с присущей нам невозмутимостью, мужеством и горячим упорством преодолеваем их, укрепляясь в вере в собственный успех. А потом что-то идет не так... но ведь из всякой ситуации можно найти выход? Главное правильно его искать.
Так я неторопливо добрался до центральной библиотеки, с наслаждением вдыхая букеты распустившихся цветов и с интересом наблюдая за прохожими, спешившими на работу; студентами в ярких куртках, опаздывающих на пары. Мимо меня процокола мамаша на шпильках, с горделивой осанкой, ведущая свое неугомонное дитя в сад.
В библиотеке мне выдали вырезки из старых черно-белых газет столетней давности, а также толстую книженцу по истории нашего маленького городка. И по ее виду я понял, что ей давно уже никто не пользовался.
Вопреки моим ожиданиям оказаться в читательском зале одним из первых, я встретил здесь множество людей; почти половина столов была занята. Вскоре они разбрелись и большая часть людской массы ушла, оставляя меня почти в гордом одиночестве. Осталась компания из двух молодых человек и девушки. Пожилой библиотекарь прохаживал вдоль полок, гремя стремянкой. Расставлял предметы и сверялся со списком, который держал в дряхлой руке.
Я скинул с себя куртку и расположился в углу подальше от навязчивых и любопытных глаз. Возложил книгу на стол и принялся за изучение того материала, который раздобыл.
Как и утверждал Кори, дом построили в одна тысяча восемьсот девяносто шестом году. О семье Миардаки здесь мало, что говорится, лишь о том, что они были достаточно влиятельными в городе личностями и по слухам некоторых занимались спиритизмом. И это общение с духами не закончилось для них добром. Их уличали во многих нечистых делах, в том числе колдовстве. Их дочь Люсинда пропала, когда играла с вымышленным другом в прятки в гостиной. Сам глава семейства, Албрикт Миардаки, в порыве чувств обвинял во всем зло, которое по неосторожности пробудил в этом доме. До той поры оно спало, но потом произошло нечто, что послужило его пробуждению. Албрикт слишком увлекся магией, воображая из себя знатока и повелителя тех существ, неподвластных ни единому живому организму на планете. Те неукротимые и безжалостные духи стихии, из-за которых уже не одно тысячелетие страдает человечество. Мятежные духи, уничтожающие людское счастье и отравляющие надежду на его приход. Тут приводится цитатой слова Албрикта – «Этому злодеянию нельзя найти разумное оправдание... призраки забрали ее у нас... я подозревал, что так оно и будет, но не сумел этому помешать. Горе мне и моему семейству... Горе мне, горе. Бедная моя несчастная девочка... Моя малышка, Люсинда. Да будет проклят тот особняк и духи, что его населяют! Да будут они все прокляты!». На этом запись обрывается. Дальнейшая судьба семьи Миардаки неизвестна.