Зет | Начало
Шрифт:
— О чем ты?
— О чем я? Хе-хе-хе, они глупы, Зет, но сильны. Они ошиблись, и получился ты. Ты будешь тем, кто положит конец их правлению! Собирай силу, малец, сделай с ними то, что они сделали со мной! — сказал старик и приподнял подол плаща. Левая половина его тела напоминала засохший фрукт, грубая покрытая рубцами кожа обтягивала кости, в некоторых местах были шрамы, а по шее стекал гной с маленькими белыми червями.
— Насмотрелся? — продолжил старик. — Каждому по мере его, Зет. Я замахнулся на то, чем обладать не мог. И ты не сможешь… простым способом. Не пытайся учить магию сам. Используй их, получи дары, это единственный выход. — прохрипел старик, медленно поднялся со стула и поковылял к выходу из комнаты с разбросанными книгами и листами бумаги.
— Ну, что делать будешь? — спросил, стоящий
— А разве есть варианты?
— Имперский архимаг, Олдрик, точнее бывший архимаг. Я повстречал его с десяток лет назад, тогда он выглядел немного лучше. Он мало кому рассказывает о то, что с ним произошло, но слухи среди таких, как мы, ходят. Говорят, он почти смог использовать магию элемента смерти после множества исследований и опытов, но провалился. Его вины в этом не было. Как он и сказал, дар не только дает силу, но ограничивает, запрещает использовать другую магию. Орфен попытался обойти ограничение, но был наказан.
— Об этом я и говорю, вариантов нет, придется последовать словам старика. — вздохнув, сказал я.
— Ты всегда можешь рискнуть. Возможно Уроборос поможет, но это всего лишь вероятность. Я бы не советовал пытаться, однако решать все же тебе. — похлопав меня по плечу, сказал Генрих и сел за свой стол, начав разбирать многочисленные бумажки.
После нападения жнеца прошло несколько недель, пока Бьянка находилась на лечении в поместье, я всё так же ходил в академию. В тот же день, когда вернулся с ней в поместье, я наведался к Генриху и спросил, есть ли у него знакомый, разбирающийся в магии. И вот сегодня я наконец встретился с ним, архимагом Олдриком. Как я заранее узнал, он считается погибшим вот уже лет двадцать. Говорят, что одно он не смог совладать со своим новым заклинанием, которое в итоге разорвало его на мелкие кусочки. Скрыли ли информацию или никто и вправду не знал, что случилось на самом деле, я не знаю, но старый архимаг всё еще жив и оказался таким же как я и Генрих. Я верю его словам, хотя скорее даже не словам, я верю шрамам на его теле. А значит мой план обучиться магии без даров был изначально обречен на провал. Но ситуация не безнадежная, как и сказал Олдрик, мне нужно воспользоваться своей особенностью, получить все дары, и магия станет подвластна мне полностью.
Хоть времени у меня и предостаточно, я хочу добраться до ответов как можно быстрее, а значит не стану тратить его на попытки получить не такие уж и полезные дары. За следующие четыре года я возьму только то, что нужно и наконец отправлюсь в Срединные земли.
Вернувшись в поместье я сразу направился на тренировочную площадку и обнаружил там Бьянку, которая отрабатывала удары с мечом.
— Врач дал разрешение на тренировки? — спросил я, и, скинув стеганый плащ, стал разминаться.
— Конечно, не могу же я вечно валяться в постели! — бодро ответила Бьянка, но слова её прямо-таки сквозили неуверенностью, а звук быстро стучащегося сердца легко доносился до моих ушей.
— Можешь не пытаться лгать, знаешь же, что не получится. — ответил я и встал перед ней.
— Да как ты каждый раз понимаешь?! — возмутилась она, но всё продолжала махать мечом.
— Нападай, сам проверю, насколько ты здорова. — проигнорировав её вопрос я принял стойку и подозвал её рукой.
— Собираешь вот так голыми руками драться? Потом не оправдывайся! — ответила она и тут же сорвалась с место, направив кончик деревянного меча мне прямо в шею.
Я начал легко уклоняться от её выпадов и взмахов, одновременно следя за работой всего тела. Ритм сердца был в порядке, мышцы слегка ослабли после нескольких недель отдыха, но все раны закрылись.
Удар, удар, выпад, я ушел влево, схватил меч рукой и раздавил его в щепки. Быстро ушел Бьянке за спину, заломил руку и придавил девушку к земле.
— Ладно, здорова, можешь продолжать заниматься. — сказал я и пошел поднимать свой плащ.
— Подожди! — окликнула меня Бьянка. — Если спрошу, откуда у обычного температурного мага такая сила, ты ведь не ответишь?
— Прости, но нет.
— И, если спрошу, как смог одолеть жнеца, тоже? — неуверенно продолжила она.
— Да. — коротко ответил я, а Бьянка, услышав ответ, немного поникла и опустила глаза. — После полудня, когда заканчиваются
занятия в академии, приходи сюда.— Ч-что? Зачем?
— Помогу с тренировками.
— Ладно, с-спасибо! — немного робко ответила она и сразу же повеселела.
Вернувшись в свою комнату, я опять сел изучать фолиант, а именно магические дары. Таких даров оказалось не слишком много, во-первых маги четырех основных и производных от них элементов, они могут создавать свой элемент, придавать ему форму, задавать направление и скорость движения, но есть также похожие уникальные дары — повелители элементов, тоже подразделяются на повелителей огня, воды, льда и прочие, они в свою очередь способны выпускать гораздо больше маны, изменять большее количество свойств элемента, а также управлять не только своей маной, но и элементами в природе, например, повелитель воды сможет управлять речной водой, изменить скорость её течения или вовсе повернуть реку в другую сторону.
Оставшиеся дары, либо узкоспециализированные, как например артефакторы, что создают различные вещи, работающие на мане, либо же малоизученные, некоторые из которых и вовсе считаются дарами из легенд и приданий. Над получением вторых я и задумался. Есть, например, один дар маг созидания, владельцы которого сами не сильно понимают, как он работает, поэтому его даже не могут точно отнести к редким или уникальным дарам. Говорят, он позволяет создавать вещи различных форм и материалов из маны, причем форма, расположение и материал определяются в-основном воображением пользователя дара и количеством маны в нем. В теории можно было бы делать себе оружие прямо во время боя, или, например, создать огромный валун в теле врага, чтобы того разорвало. В любом случае, это лишь догадки, и неизвестно, как всё будет работать на самом деле.
Также есть еще один дар, который я хочу получить, уникальный дар воин Ареса, кто этот Арес, никто не знает, известно лишь то, что дар дает огромную силу и знания по управлению любым оружием. Его я и хочу совместить с даром маг созидания, а с получившейся силой уже можно будет отправляться в Срединные земли.
В фолианте Генриха также было представлено сравнение физических и магических сил в зависимости от редкости дара. Так обычный воин будет сильнее художника в полтора раза, редкий магический мечник сильнее воина чуть меньше чем в два раза, а уникальный воин Ареса сильнее магического мечника примерно в три раза, то есть владелец уникального боевого дара будет сильнее обычного человека в девять раз. С объемом маны всё примерно так же, уникальный дар больше редкого в три раза.
В общем, теперь осталось лишь придумать, как получить эти два дара. С воином Ареса всё должно быть просто, нужно начать учиться владеть другими видами оружия, чем я итак занимаюсь уже некоторое время. А вот с магом созидания посложнее, Генрих не написал никаких подсказок, так как слабо разбирается в магии. Придется думать самому.
* * *
По огромному лабиринту из сети промерзших коридоров хлюпают несколько пар сапог. Звук расплескивающейся воды эхом отражается стен из твердой засохшей земли. И словно в такт этому звуку кричат грешники, они поют реквием истязаемых душ.
Наверное, так и выглядит место, куда боги отправляют тех, кто грешил, тех, кто не верил в них. Но нет, это никакое не подземное царство, ни другой мир, а всего лишь несколько десятков метров вниз прямо под куполом Церкви, прямо под статуи богов.
Об этом месте мало кто знает. Знает императорская семья, знают самые высокопоставленные семьи, вроде герцогского рода Расселов, знает глава магической башни, знают и уже знакомые семеро священников во главе с первосвященником, которые проводили ритуал призыва героя. Вот только последние знают чуть больше, небольшой нюанс. В эту подземную тюрьму, «святилище исправления», как её официально называют, отправляют не неугодных богу, а неугодных самой Церкви.