Чтение онлайн

— Что ты за человек? Неужели, по-твоему, все должны быть совершенными? Ну а я не такая, пойми наконец! С какой стати мне выставлять себя на посмешище? Ради тебя? Чтобы твои фотографии не сходили со страниц прессы? Чтобы лучше продавались билеты на твои фильмы?

Джек схватил ее за руки:

— Скажи, что означает фраза «Выставлять себя на посмешище»?

— Не притворяйся, Джек. Посмотри на меня!

Джек стоял позади Франчески и сверлил глазами ее спину, словно что-то внушал.

— По-моему, ты прекрасна, — сказал он.

Франческа покачала головой.

— Не все ли тебе равно, что думают посторонние люди? — Джек отвел от лица Франчески мокрые волосы и обхватил ее голову.

— Не знаю. Но почему-то мне это небезразлично. Ах, Джек, я больше не в силах вести такую жизнь и хочу уехать…

Джек коснулся губами ее лба. Франческа всхлипывала

в его объятиях, а он целовал ее так, будто его поцелуи могли вернуть ей душевное спокойствие и веру в себя. Но раны были слишком глубоки, а Джек не понимал, как сильно они болят.

Проснувшись холодным мартовским утром в широкой постели, Жози некоторое время пребывала в блаженной истоме. Спальня располагалась в верхнем этаже большого парижского дома, окна выходили на юг, и солнечный свет, отражаясь от крыш, слепил ее полуприкрытые глаза. Чувствуя смутное томление, Жози вдруг вспомнила прошлую ночь с ее темной страстью.

В голове мелькали обрывки странного сна. Она видела спальню в палаццо Нордонья — комнату в веселых зеленых тонах. За окнами во внутреннем дворике стояли старые, искривленные деревья. Во сне Жози была счастлива, потому что знала, что где-то рядом ее сестра. Она искала Франческу по всему дворцу, заглядывала в комнаты, бегала по коридорам, звала ее. Жози хотелось признаться сестре, как низко она пала, как праздно и бесцельно живет.

Нет, это несбыточное желание, подумала Жози, проснувшись окончательно и глядя на свое отражение в зеркальном потолке. Нечего и надеяться на понимание Франчески, она не заслужила его.

Внезапно залившись краской, девушка рассмеялась. Господи, да когда же она в последний раз испытывала смущение? Наверное, несколько месяцев назад! Уж точно до того, как принц Бенор поселил ее в своем городском особняке и все вечера и ночи предавался чувственным наслаждениям с Жози.

И все же при мысли о Франческе она и вправду покраснела. Бедная, маленькая, невинная Франческа! Да можно ли исповедаться в грехах столь чистому созданию? Должно быть, во сне она забыла, как смертельно боялась встретиться с сестрой.

Жози направилась в душ, желая смыть воспоминание о бурной ночи. Хорошо, что принц на этот раз ушел до рассвета, позволив ей поспать почти до полудня. Вечером Жози предстояло важное выступление, и она должна выглядеть — да и чувствовать себя — свежей и отдохнувшей.

Сегодня девушка намеревалась показать свой талант широкой публике. Четыре месяца она ждала возможности выступить перед известными европейскими продюсерами и критиками. Пока же она была почти неизвестна за пределами узкого круга друзей принца. Жози долго и упорно трудилась и теперь надеялась снискать долгожданное признание. Кроме того, принц наконец решил, что она может прибавить славы его имени. Он снял для Жози на один вечер известный ночной клуб. Благодаря ее таланту и его деньгам концерт должен был стать заметным событием в музыкальной жизни. Жози надеялась, что совместными усилиями им удастся преодолеть недоброжелательство критиков к любовнице богатого арабского принца, который покровительствует дилетантке. Девушка предусмотрела все: подобрала костюмы и наняла аккомпаниаторов. Среди них были Чарльз Кэш и Лукас Касуэлл. Чарльз, уже год работавший в Париже, охотно согласился аккомпанировать ей при исполнении любовных баллад, Лукас — при исполнении песен в стиле калипсо.

Предполагалось, что друзья принца не только заполнят ночной клуб, но и приведут критиков. Позади остались две недели репетиций, и Жози не сомневалась ни в выборе репертуара, ни в своих возможностях. Все было бы великолепно, если бы…

Девушка надела бежевую твидовую юбку и кашемировый свитер, оттеняющий ее смуглую кожу, и взглянула в зеркало. После каждой ночи, проведенной в постели Бенора, ей становилось труднее смотреть в глаза своему отражению. А что, если высказать свои сомнения вслух — вдруг поможет? И она громко сказала:

— Сегодня вечером все пройдет хорошо, если я смогу на два часа забыть о том, во что превратилась. Если смогу предстать перед публикой как беззаботная дочка Марианны Лапуаре и верная подруга Франчески Нордонья. Если я всего лишь на вечер избавлюсь от мысли, что продала себя Бенору…

Лицо в зеркале лишь отдаленно напоминало то, что смотрело когда-то из зеркала в спальне Лайфорд-Кэй. Нежные черты юной Жозефины приобрели жесткую определенность, мягкость исчезла без следа.

Выражение утомленных глаз казалось столь безрадостным, что девушка поспешно отвернулась. Взяв сумочку и перчатки, она спустилась

вниз. Принца не было — он уходил каждый день. Вероятно, Бенор и сейчас обедает с одним из тех, кто формирует общественное мнение. В последнее время он встречался с имиджмейкерами, с репортерами, с ведущими колонки скандальной хроники, с издателем «Монд». Или Бенор развлекает какого-нибудь члена королевской семьи, случайно оказавшегося в Париже. А может, он консультирует потенциальных инвесторов. Принц участвовал в благотворительных акциях и покровительствовал искусствам ради своей священной миссии — доказать Западу, что арабы вовсе не примитивные дикари. Сам принц отличался внешней утонченностью и изысканными манерами. Впервые услышав Жози в особняке Аполлонии, Бенор увидел в ней живое произведение искусства и приобрел ее, как купил бы картину Матисса или Дега. Чутье подсказывало ему, что вложенный капитал со временем принесет большие проценты. Бенор с предельной откровенностью изложил свои намерения Жози, как только привез ее в Париж. Он выразил готовность представить девушку влиятельным людям — критикам, владельцам ночных клубов, богатым представителям международной элиты — и дать ей возможность выступать на частных приемах. За это она должна была каждую ночь развлекать его какой-нибудь новой сексуальной игрой. То есть принц согласился покровительствовать Жози, пока она не наскучит ему.

Неукоснительно следуя соглашению, девушка мучительно думала о том, как угодить Бенору. Если не удастся ублажить принца, он выставит ее. Жози также хотелось, чтобы принц не только получал удовольствие, но и доставлял его ей. Иногда так и случалось.

Жози вошла в столовую и улыбнулась, вспоминая, как несколько ночей назад принц даровал ей наслаждение.

Отрезав кусочек бекона, она с гордостью подумала о своей хитрости. Что ж, принцу досталось по заслугам! Развлекая богатых гостей, Бенор весь вечер не обращал на нее внимания. Позже, когда все разошлись, он закрылся в библиотеке и занялся финансовыми отчетами.

Жози без спросу явилась в библиотеку и прыгнула на массивный письменный стол. Дорогое платье, созданное Дживанши специально для нее по просьбе принца, облегало ее, блестело и переливалось сине-зеленой радугой, подобно крыльям багамских стрекоз. Стоя на столе перед Бенором, девушка начала медленно стягивать с себя платье, пока не осталась совсем нагой.

Принц отложил бумаги и включил люстру.

— Повернись! — приказал он. Жози повиновалась и физически ощутила, как взгляд Бенора сверлит ей спину. Но едва он протянул к ней руку, девушка спрыгнула со стола и, смеясь, выскочила из комнаты. Обезумевший от желания принц настиг ее в спальне. Жози больше не могла его дразнить. Высокий, широкоплечий, сильный, Бенор повалил ее на кровать и молча застыл рядом. Сердце ее бешено колотилось. Пока руки Бенора скользили по телу девушки, она лежала неподвижно, но когда он стал раздеваться, Жози улучила момент и снова бросилась бежать.

Только почувствовав, что сама не в состоянии терпеть дальше, она наконец позволила Бенору уложить себя на толстый пушистый ковер. Он набросился на нее с жадными ласками, в ход пошли язык и губы, и Жози почувствовала, что внутри нее взрывается ослепительный фейерверк.

Убедившись, что она удовлетворена, Бенор взял от нее, что хотел. А потом все началось сначала.

Да, что это была за ночь! Ее Жози запомнит надолго. Вздохнув, она отхлебнула кофе. Даже такой атлет, как Бенор, едва ли способен повторить это на следующий день. Интересно, куда он отправился, размышляла Жози. Однажды он исчез на неделю, а вернувшись, сообщил, что купил в гористом районе Кении заповедник. По его словам, там было около пятисот львов. Да, принц и впрямь несметно богат. Она завидовала этим львам. В заповеднике они почти свободны, между тем как ее Бенор держит в тесной, хотя и дорогой клетке и донимает своей похотью.

Однако принц все же проявлял внимание к Жози. В Париж он непременно возвращался с подарками и новыми идеями о том, как помочь ей добиться успеха. Сколько же он сделал для нее демозаписей? Четыре? Нет, пять. Бенор разослал копии продюсерам по всей Европе.

Жози подлила в кофе немного сливок и открыла французскую газету. То был родной язык ее матери, и это доставляло девушке удовольствие. Вообще Париж действовал на нее куда благотворнее, чем Венеция. Здесь ее имя произносили так, как Марианна, — с ударением на втором слоге. Жози теперь хорошо владела французским. Годы самостоятельных занятий и несколько месяцев, проведенных в Париже, наконец вытравили из ее речи гаитянский акцент, и она уже не употребляла идиом, так раздражавших Карло Нордонью.