Зеркало, зеркало
Шрифт:
— Да, — тихо ответила Жози. — Я хотела бы остаться с тобой наедине, Чарльз.
Мирелла Варчи больше не пела для публики. Она оставила сцену в зените славы, чтобы поклонники запомнили ее голос таким, каким он был в лучшие годы. Теперь прославленная оперная певица обучала студентов, отбирая их необычайно тщательно.
Сидя в кресле, похожем на трон, она слушала пение черноволосой смуглянки. Мирелла закрыла глаза и обратилась в слух. Голос Жозефины Лапуаре, еще не зрелый и плохо поставленный, восхитил певицу. Помимо уникального контральто, природа одарила ее абсолютным слухом, приятной внешностью и богатой
Жози закончила петь, и Мирелла Варчи открыла глаза.
— Итак, Жозефина, вы будете приходить ко мне каждый будний день, петь по часу, а потом сидеть в моем классе и слушать моих студентов. Это научит вас большему, нежели посещение концертов. Музыкальное мастерство моих студентов очень высоко. К концу лета вы поймете, к чему следует стремиться, что такое упорный труд. Когда-нибудь вы станете певицей.
Она принята! Жози затрепетала от счастья. Ей хотелось пуститься в пляс, но девушка поклонилась:
— Это большая честь для меня, синьорина Варчи.
— Вы правы, — ответила дива с обезоруживающим простодушием. — Надеюсь, вы понимаете, Жозефина, что при всем уважении к Карло Нордонье я бы указала вам на дверь, если бы ваш голос не произвел на меня впечатления. Я оказала графу любезность, согласившись вас прослушать. Как вам наверняка известно, его мать была моей ближайшей подругой и покровительницей. Она обладала самым замечательным голосом, какой мне доводилось слышать на своем веку, но высокое положение в обществе не позволило ей стать профессиональной певицей. Как и у вас, у нее было великолепное контральто, с широким диапазоном. — Мирелла улыбнулась своим воспоминаниям. — Боже, как было бы шокировано ее семейство, узнав, что мы с ней запирались в этой комнате и распевали американские блюзы!
— Жаль, что я не слышала этого пения! Уверена, вы пели прекрасно, синьорина!
— Когда-нибудь вы научитесь в совершенстве исполнять такие вещи. Полагаю, даже лучше, чем я. Вероятно, вы сможете исполнять и оперные арии, если захотите. Поживем — увидим. Но думать об этом еще рано. Сейчас нам предстоит исследовать диапазон вашего голоса… Да, нам многое предстоит сделать.
Певица встала и протянула к Жози руки. Это проявление симпатии растрогало девушку.
— Я сделаю все, что скажете, синьорина. Со временем, если вы сочтете это возможным, мне бы хотелось исполнять классику и популярные песни. Обещаю вам трудиться упорнее любого из ваших студентов.
Мирелла Варчи улыбнулась, ободряюще пожала руки Жози и тихо пробормотала:
— Как много мечтаний, какой великий дар… — Потом строго сказала: — Встаньте сюда, юная леди. Мы начнем сегодня же. Сейчас. — Она похлопала Жози по спине: — Выпрямитесь. Разве так стоят великие певицы? Выше голову… нет, вверх, но не назад…
Карло поцеловал Франческу в лоб.
— Я отправляюсь на встречу со своим банкиром, cara. Затем несколько часов поработаю у себя в офисе.
Девушка
заметила, что отец на мгновение отвел взгляд. Да, он действительно проведет несколько часов в своем офисе, но вместе с ним там будет «работать» Антония.— Если пойдешь с Жози на урок пения, — продолжал Карло, — потом сразу возвращайся домой.
— Конечно, папа, — ответила Франческа, изображая смирение. «Если он способен лгать мне, — решила она, — то и я могу позволить себе небольшой обман». — Удачного тебе дня, папа, — добавила девушка.
Жози сбежала к ней по лестнице.
— Франческа, ты уже здесь! А я опасалась, что ты не готова. Идем скорее! Нам нужно торопиться, не то я опоздаю на урок.
Они вместе вышли из палаццо, как делали каждый день вот уже две недели, и направились к дому синьорины Варчи. Но, удалившись от палаццо, девушки расстались. Жози направилась к дому певицы, а Франческа поспешила на свидание с Джеком.
— Буду ждать тебя здесь же в обычное время, — сказала Франческа. — Так что домой вернемся вместе. — Она быстрым шагом направилась к базилике ди Сан-Марко.
Джек стоял на верхней террасе. Едва Франческа подбежала к нему, он увлек ее в одну из ниш, обнял и принялся целовать с такой жадностью, словно не видел несколько недель.
— Хочу сводить тебя в церковь Санта-Мария Глориоза.
— Мы с тобой — два грешника, а ты тащишь меня в церковь!
— Там есть кое-кто, очень похожий на тебя.
Джек снова поцеловал ее, но тут же отстранил. На террасе появились экскурсовод и туристы. Пока гид распространялся о бронзовых статуях коней, туристы нацелили объективы фотоаппаратов на Джека.
— Мистер Уэстман, можно попросить у вас автограф?
— Не встанете ли вы поближе к коням?
— Эй, Уэстман, не пожмете ли руку моей жене? Она вами бредит.
Один турист обратился к Франческе:
— А вы тоже актриса?
Девушка отошла, предоставив Джеку удовлетворять любопытство публики. Но когда кто-то направился к Франческе, Джек понял, что пора действовать.
— Пошли! — Он схватил девушку за руку и потянул ее за собой. Они пересекли площадь и укрылись во Дворце дожей, откуда открывался вид на бирюзовые воды гавани, на бухту Сан-Марко.
Джек положил руки на плечи испуганной Франчески:
— Мне это тоже не нравится, дорогая, но у них не было дурных намерений.
— Не пойму, почему тебе льстит популярность подобного рода?
— Это неизбежно, Франческа. Когда публика охладеет ко мне, я останусь без работы. Но тебе не о чем беспокоиться. Все не так уж страшно. Мы оба в целости и сохранности. Они не выдрали на память ни куска из моей одежды.
— Пусть бы только попробовали! Я бы им глаза выцарапала!
Франческа заправила волосы под соломенную шляпку и надела солнечные очки. Граф здесь слишком известен, ее могут узнать. Девушке нравилось сидеть с Джеком на площади Сан-Марко, в том самом месте, где ребенком она бывала с матерью, и делиться с ним воспоминаниями о детстве. Она рассказывала все, что помнила, в том числе и легенду о крылатом льве. Джек поцеловал ее руку.
— Франческа, а если я умру от любви к тебе, прилетит ли лев за душой такого старого грешника, как я?
Девушка подумала: если умереть вместе с любовником, смилуется ли над ними крылатый лев Сан-Марко, отнесет ли их души на небеса? Франческа вдруг загрустила. Почему она должна скрываться и лгать? Жаль, что нельзя доверить отцу свои тайны. Почему ради любви к одному приходится отказываться от любви другого?