Зеркало войны
Шрифт:
С момента составления договора ренты, квартира уже не принадлежала Майе Алексеевне Домашкиной. О каком наследовании тут может идти речь? И о какой недееспособности?
Могут ли препараты, которые назначались больной, повлиять на ее разум?
Об этом лучше спросить медиков, но вряд ли.
Договор дарения составлен у одного нотариуса, ренты - у другого. Один человек еще может пойти на сговор, но когда их двое, все изрядно усложняется, к тому же одного нотариуса судья знала лично. Та еще зараза...
Что остается?
Алименты.
Статья 87
Но... есть лазейка.
– Вашу мать не лишили родительских прав?
– Нет, Ваша Честь.
– Но своих обязанностей по отношению к вам она не исполняла...
– Нет, Ваша Честь. Я могу представить свидетелей и доказательства сказанного мной.
Судья перевела взгляд на Прасковью Петровну. И принялась трясти уже вредную тетку.
Свидетели антисоциального поведения Матильды? Есть? Предоставите? Отлично!
Свидетельства того, что она не заботилась о бабушке?
Доказательства принуждения?
Прасковья Петровна искренне обещала все предоставить. Как - Матильда не знала, но мало ли?
Наконец судья успокоилась.
– Суд удаляется на совещание.
И вышла.
Секретарь выставила всех из кабинета, и Матильда прислонилась к стене.
Усталость была чисто психологической. Мария-Элена помогала, как могла, но герцогесса никогда не была в такой ситуации. А Матильда нервничала и переживала, что не улучшало состояния девушек.
Бетон приятно холодил спину под тонкой тканью. Хорошо...
Прасковья Петровна смотрела злыми глазами со скамейки.
– Думаешь, твоя взяла?
Девушка не отвечала. Она глубоко и размеренно дышала, насыщая кровь и мозг кислородом. Вдох - выдох, вдох - выдох...
Так-то лучше.
Главное - душевное спокойствие и уравновешенность.
***
Долго ждать не пришлось.
Пятнадцать минут судье хватило, чтобы 'посовещаться', и присутствующих опять пригласили в кабинет.
Смысл судейской речи был в том, что сейчас дело закрыть нельзя. Так что следующее заседание состоится через месяц. Дата, время, повестки придут на ваш адрес. Позаботьтесь о свидетелях.
Мария-Элена скрипнула зубами и решила в ближайшее время написать ходатайство. Даже несколько.
Пройти по соседям, поговорить с ними, зайти к врачам в поликлинику, ну и пообщаться со знакомыми юристами на предмет, как лучше разобраться с мамашей.
Алименты ей... ха! Три раза!
А повестки она и сама передаст, если вручить их 'Почте России', свидетели дойдут до суда как раз к следующему году. Если повезет.
***
Результатом суда были недовольны обе. Хоть Параша, хоть Матильда.
Матильде предстояла куча работы.
А Параша осознала, что халявы не будет. Вообще.
Мария Ивановна видела документы у участкового, но в законах она разбиралась весьма посредственно. Для ее что договор ренты, что дарственная, что завещание - разницы она
не видела. Потому-то Прасковья Петровна и посчитала, что все можно будет переиграть.Оформили доверенность, кое-как проконсультировались с юристом, подали заявление в суд, и решили, что все будет в порядке.
Оказалось - нет. Дело явно пойдет взатяг.
Но это и к лучшему?
Матильда живет все там же, можно будет на нее надавить, или как-то воздействовать...
Матильда не собиралась этого дожидаться.
Она уверенно сбежала по лестнице, застучала каблучками... тетя Параша не смогла ее догнать. Возраст, вес, одышка...
- Сволочи! На алименты они подавать будут!
Матильда негодовала, и Мария-Элена ее отлично понимала.
Явилась тут... мамаша с кудыкиной горы! Шестнадцать лет ни слуху, ни духу, а теперь люби ее! И ладно бы - просто любить, так еще и выражать свою любовь в денежном эквиваленте!
Собственно, это было единственным проблемным пунктом искового заявления. Остальные было легко отмести.
Пройтись по нотариусам, врачам, соседям, вызвать в суд людей, чтобы те подтвердили чистую правду. Все было подарено добровольно, бабушка Майя была в здравом уме и твердой памяти, когда так поступала...
Это несложно.
А вот как быть с алиментами?
Мать не лишали родительских прав... эх, бабуля, как же ты так оплошала? А доказать, что она - плохой родитель...
Это сложно.
Очень сложно.
- Почему?
- А как доказать, что она не присылала нам денег, к примеру?
- Она тоже не докажет обратного, - Мария-Элена уже познакомилась с выражением 'презумпция невиновности', хотя и не пришла от него в восторг.
Как и от всей судебной системы в целом. Что это за суд, после которого убийц нельзя вешать, а ворье - пороть? Это неправильно!
- Допустим, я буду утверждать одно, Параша другое... ну да. Должны быть какие-то квитки с переводами. Хотя бы...
- Это как?
– не поняла герцогесса.
Пришлось объяснять про банковскую систему.
- Хорошо. Значит, документов никаких нет.
- Но можно сказать, что передавали деньги из рук в руки, к примеру...
- Твоя бабушка мертва. Ты ничего подобного не помнишь, соседи тоже не в курсе...
Матильда вздохнула.
- У меня один ход. А у подлеца сорок восемь. Надо будет проконсультироваться с адвокатом.
- Нанимать будем?
- Не знаю... да, алименты... и как эта зараза инвалидность получила?
- Выглядит она плохо, - вспомнила герцогесса мать Матильды.
– Может, поэтому?
- Черт ее знает. Но я все равно не сочувствую. Она меня бросила, уехала, а я должна ее любить? Не дождутся!
- И правильно. Твоя бабушка не хотела, чтобы ее дочь мешала тебе жить. Вот и не стесняйся. Себя надо уметь защищать...
- Марию-Элену Домбрийскую ли я слышу?
– подколола Матильда.
В своем мире Мария-Элена все чаще предпочитала уступать руководство Матильде, а сама довольствовалась ролью наблюдателя.