Зеркало в руках
Шрифт:
Видец с трудом пошевелился.
Всё тело окостенело не то от боли, не то от мороза. Старик медленно потянулся к кучке загодя припасённого хвороста и осторожно положил несколько веток на россыпь рубиновых углей. Сразу повалил густой желтоватый дым, а потом пламя резко вырвалось из-под заиндевелых прутьев и натужно, басовито загудело.
Хай Рэ хотел улыбнуться, но замёрзшие губы не повиновались. Видец придвинулся ближе к костру, почти в самое пламя окунув озябшие руки. Долго сидел так, точно губка впитывая тепло. Когда хворост почти прогорел, с удовольствием добавил в костёр несколько берёзовых поленьев и принялся ждать. Скоро тепло
Немного согревшись, Хай Рэ принялся готовить чай. Пока нагребал снег, пока топил его, добавляя всё новые и новые порции, ночь почти закончилась. Наступило то время, когда ночные обитатели уже завершили охоту, а дневные ещё окончательно не проснулись.
Приятная, почти сказочная пора…
Хай Рэ с удовольствием пил маленькими глотками душистый взвар и думал о последнем переходе. Всё складывалось как нельзя лучше. Ветер утих окончательно, да и мороз к утру значительно спал. Скоро взойдёт солнце — станет ещё теплее. Снега за ночь выпало совсем много, так что он доберётся до долины и без снегоступов. А там… а там уже нечего опасаться.
Умиротворение овладело видецом. Он прикрыл глаза, стараясь до конца насладиться редким состоянием безмятежности и душевного комфорта. Костёр горел жарко, лаская заскорузлые стариковские пальцы, крепко сжимавшие кружку с отваром. По осунувшемуся лицу бродили багряные тени, то прячась в глубоких морщинах, то стремительно пробегая по нахмуренному лбу и обвислым щекам. От жара лицо видеца раскраснелось, но Хай Рэ не отодвигался назад, будто намереваясь впитать всё тепло развеселившегося, разохотившегося костра.
Чай закончился. На миг возникло ленивое желание вздремнуть часик-другой, однако мимолётное образы ночных видений мгновенно погасили это желание. Хай Рэ решил собираться, чтобы отправиться в путь пораньше.
Он встал, потянулся (захрустела обледенелая на спине накидка). Видец широко улыбнулся и тут понял, что на поляне он не один…
Шагах в пятнадцати от Хай Рэ, облитый мертвенным светом ущербной луны, стоял снежный барс. Он был необыкновенно красив в своей вызывающе-наглой позе хищника, который никого и ничего не боится.
Видец не столько испугался, сколько удивился: дерзости этой кошке не занимать!
Испуг пришёл потом, когда в безжизненном лунном свете блеснули холодные глаза ирбиса — пустые, бездушные, неживые зрачки расчётливого убийцы. Ирбис пришёл не охотиться — ирбис пришёл убивать.
Видец понял это сразу. Понял он и другое: снежный барс не напал на него во сне, хотя мог это делать (судя по всему, ирбис давно наблюдал за поляной). Значит, ему не нужен спящий, почти окоченевший от холода человек — он хочет в открытой схватке доказать двуногому собственное неоспоримое превосходство.
Внутри Хай Рэ стало подниматься глухое раздражение. Выходит, ирбис настолько уверен в себе, что не воспринимает человека как достойного соперника! Будь всё иначе, снежный барс напал бы исподтишка — в момент, когда человек меньше всего ожидал атаки. И ещё об одном догадался видец: ирбис хочет не просто уничтожить его в открытой схватке. Нет, он хочет показать всей долине, что не боится двуногих, а потому не оставляет за ними права единолично владеть обширной землёй.
Наверное, в этом и заключалась истинная причина необычного поведения ирбиса. Значит, этот бой будет не только за спасение
собственной жизни. Это будет схватка с олицетворением всего чужеродного, покусившегося на вековые устои людей."Что ж, — подумал видец спокойно, — была у меня когда-то первая схватка с тигром, будет и последняя — со снежным барсом…"
Хай Рэ не питал иллюзий по поводу исхода короткого боя. Если он не ошибся в своих предположениях, ирбис пришёл за жизнью человека не один. Едва ли по молодости у него есть собственный прайд, но одна-две самки могут находиться где-то рядом.
Все долгие и непростые рассуждения заняли в мозгу видеца ровно столько времени, чтобы снежный барс успел сделать два шага в направлении застывшего человека и, игнорируя горящий костёр, приготовиться к единственному победному прыжку…
Всё, что успел сделать Хай Рэ за те ничтожные мгновенья, пока призрачно-белая стрела тугих мышц и острых клыков преодолевала короткие метры — это упасть навзничь, схватив в правую руку цеп, а в левую — нож. Почти в тот же миг раскрытая пасть оказалась в полуметре от лица Хай Рэ. Видец изо всей силы ударил по оскаленной морде шипастым шаром.
Надсадный выдох из горла человека слился с громовым рычанием раненого хищника.
Лес мгновенно проснулся, и пробуждение оказалось для жителей леса нерадостным.
Страшным ударом ирбиса отбросило в сторону. Пока он барахтался в снегу, разбрызгивая кровь из разбитой пасти и будоража испуганных лесных обитателей грозным рычанием, Хай Рэ вскочил на ноги, продолжая судорожно сжимать в руках цеп и нож. Глаза видеца сверлили дрожащее от гнева тело ирбиса, а правая нога шарила по подстилке в поисках топора. Спасительного лезвия нигде не было. Хай Рэ замер, пытаясь угадать, как поведёт себя хищник. Ирбис тоже не торопился нападать. Что-то похожее на удивление читалось в его холодных, немигающих глазах.
Снежный барс раскрыл пасть, издал долгий рык и без разбега прыгнул. Цеп лишь слегка скользнул по его морде и, выбитый ударом сильной лапы, отлетел в сторону. Челюсти барса клацнули у самого носа видеца. В этот же миг человек почувствовал сильную боль в боку — острые, словно бритвы когти располосовали одежду, глубокими бороздами пройдясь по голому телу.
У человека хватило сил рвануться в сторону, упасть возле костра и, не глядя, швырнуть в сторону зверя несколько горящих поленьев. Ирбис взвыл, отбежал на несколько шагов и замер. Хай Рэ тяжело поднялся. Не выпуская из виду зверя, ощупал бок. Успокоился — пустяки, всего несколько неглубоких порезов. Гораздо хуже, что у него из оружия остался только нож.
Видец скосил глаза на лапник. Улыбка скользнула по пересохшим от волнения губам — он увидел лезвие топора. Сделал короткий шажок, продолжая следить за хищником. Потом ещё шажок, потом… Потом снежный барс прыгнул. Ему надоела затянувшаяся игра с двуногим, и он решил немедленно покончить с ним.
Хай Рэ не успел поднять топор — ирбис схватил протянутую руку и принялся её терзать. Вшитые в кожу стальные наручи не позволили зверю сразу оторвать руку, но когти продолжали рвать человека, разбрасывая вокруг куски шкур, обрывки ремней, капли крови. Правой рукой, оказавшейся в пасти хищника словно в тисках, видец действовать уже не мог. Оставалась левая ладонь, в которой был зажат длинный обоюдоострый нож. Им-то Хай Рэ и орудовал без остановки, нанося удары куда попало — в живот, в бок, в шею, в грудь…