Чтение онлайн

– Как тут красиво!

– Да, сейчас красиво, а с утра такое творилось – мама, смеясь, заправляла покрывалом кроватки детей. – Вы с Эдом – молодцы! Всё для своих деток! Себе ремонт не сделали, а им вон что! А какую ты картину на стене нарисовала – шедевр, да и только!

Лина сдержалась, чтобы не задать очередной глупый вопрос о своих способностях к рисованию и умелых руках мужа, но мама сама выдала ей нужную информацию:

– Знаешь, когда вы с ним решили пожениться, так быстро, я даже не знала его совсем, – она присела на кроватку с голубым покрывалом, – Мне казалось, Эдик водится с сомнительными людьми, да и ваши личные отношения казались мне, как бы это сказать, не пережитыми, не глубокими.

Но после рождения Милы он показал себя таким трогательным отцом. Как он заботился о тебе после роддома, когда я не могла тебе помочь, я тогда лежала в больнице с почками, ну ты помнишь…

Мама продолжала рассказывать об этой странной несуществующей жизни, но Лина не останавливала, не прерывала мать, её существо отрицало все эти факты как не пережитые, случившиеся не с ней, но, слушая её, Лина представляла «своего» Эдика. У неё не было объяснений происходящему, но всё это так или иначе находилось за гранью человеческого понимания. Поэтому лучшее, что Лина могла сейчас делать – это просто ждать момента, когда всё неведомым образом разъяснится или вернётся на круги своя. Она продолжала слушать рассказ матери, когда её взгляд наткнулся на предмет, знакомый ей с самого детства. Это была небольшая куколка в голубом клетчатом платьице с кружевным воротничком и волосами из шерстяной пряжи.

– Откуда здесь эта кукла, я не видела её уже лет сто?

– Ты просто не замечала. Это та вещь, которую твоя дочка лично нашла на чердаке в нашем доме в деревне. У неё было порвано платье, поредели волосы, и потерялся один глазик, но мы с ней нашли точно такую же ткань на платье и сшили, а глазки… – Мама засмеялась, – это вообще отдельная история. Милочка выпросила у вас тогда новую куклу в магазине с глазками, подходящими для этой, оторвала их, приносит мне и говорит: «Вот, бабуля, как раз то, что нужно». Милочка. Она точно, как твой отец, такая же мастерица, ведь это он сделал для тебя эту куколку, помнишь?

– Помню. Тряпичное туловище, деревянные ручки и ножки, такие гладкие и лёгкие, точно фарфоровые, – Лина с нежностью прижала куклу к груди. – Почему мы забываем такие важные вещи и помним совершенно ненужные?

– Наверное, потому что, если бы мы помнили обо всем важном и правильном, мы бы не становились мудрее с годами, и жизнь не ковала бы из каждого из нас личность, заставляя учиться на своих ошибках.

– Да, ты как всегда права, мамуля. – Лина обняла куклу. – Я, наверное, пойду, прилягу на пол часика, голова что-то разболелась.

– Иди, солнышко, а я тебя разбужу в пять часов, и мы вместе сходим за детками.

Лина вошла в спальню и прилегла на постель. Новые впечатления кружились в голове вихрем осенних листьев, подхваченных игривым ветерком, и никто не мог представить, куда он их понесёт. Она закрыла глаза и моментально провалилась в глубокий сон.

– Лина! Линочка, вставайте! Уже девять часов!

Голос, звавший Лину, показался ей знакомым, но сквозь сон она не могла его узнать.

– Линочка, – снова позвал голос. – Через час придёт косметолог.

– Какой косметолог? – пробубнила Лина. – А что там с детьми? Мама их забрала или Эдик?

Вера вопросительно смотрела на хозяйку.

– Какие дети?! – удивилась экономка.

– Ну да, дети? – Лина с гримасой нетерпения перевернулась на другой бок. Сон не отпускал её.

Вера совсем растерялась.

К нам должны прийти чьи-то дети? – пыталась угадать она.

Лина рывком села на кровати.

– Вера?! Господи! Как вы узнали, что я здесь?

Только сейчас, когда Лина проснулась, а её глаза привыкли к свету, она поняла, что находится в своём особняке. Вава и Тони копошились рядом на кровати,

отнимая друг у друга игрушку.

– Боже, боже, боже, – зашептала Лина. – Значит, это был какой–то затянувшийся странный сон. Значит, не было ни мамы, ни блинчиков с творогом…

– Да как же не было их? – удивилась Вера. – Ещё как были! Вы их с удовольствием съели.

Лина всё ещё не могла прийти в себя. Она понимала, что бывают сны, в которых ощущения столь реальны, что, убегая в ночном кошмаре от маньяка, ты можешь почувствовать почти реальную усталость и металлический привкус страха во рту; что эротические сны дарят вполне реальное удовольствие, которое вполне может закончиться настоящим оргазмом; что давно ушедшие родные во снах дарят нам ровно тот же сонм любви, как и прежде в реальной жизни. Лина знала это, но её сердце всё ещё отказывалось верить, что мамин поцелуй был всего лишь наваждением.

– Линочка, да вы совсем бледная… – Вера заботливо потрогала лоб хозяйки. – Вам приснился дурной сон?

Лина не слышала вопроса экономки.

– Скажите, Вера, а вчерашнюю ночь я тоже ночевала дома или… может, я была в гостях, например, у Светы?

– Дома, душенька, дома. Вы с вечера приняли ванну с травками и попросили утром пораньше вас разбудить и испечь блинчиков.

– Ага, травки…, да–да помню, – Лина поднялась с постели и принялась ходить по комнате взад-вперёд, силясь вспомнить события предыдущих двух дней.

– Я приняла таблетки от головной боли, полежала в джакузи … – она остановилась. – Вот, всё ясно: я сдуру организовала себе лёгкую передозировку таблетками, плюс расслабляющая ванна, – сосуды расширились, потом сузились и вот вам результат – продолжительные галлюцинации.

Лина нуждалась сейчас в этом объяснении. Здравый смысл взывал к логике, и логическая цепь была установлена. Лина понимала, что как бы она не мечтала о том, чтобы мама вновь оказалась живой и здоровой – это было невозможно. С детской темой всё тоже стало ясным как день. Её впечатлила белокурая капризуля в кафе, и она тут же набредила пару таких же спиногрызов собственного производства. Образ Эдика в этом сне тоже был дорисован воображением Лины: заботливый, нежный – таким она не видела мужа уже добрых два-три года. Поэтому им нужна была «встряска», и Лина её получила. Жаль только, что Эдику этот сон не привиделся…

– А что, Вера, это антикварное зеркало привезли? – спросила Лина, вспомнив о муже.

– Так ещё позавчера, – ответила Вера, убирая постель хозяйки. – Вы уже интересовались.

– И то верно, – согласилась Лина. – Всё, долой всякие глупости! – она шутливо взъерошила волосы. – Чашка хорошего кофе с корицей прочистит мои мозги, а подарок мужа поднимет настроение. Где зеркало? Я хочу посмотреть.

– В вашей нижней гардеробной – ответила Вера, не отвлекаясь от работы. – Лина вышла из спальни, спустилась вниз по длинной лестнице, покрытой ковровой дорожкой, в холл. Мелькнули витражи гостиной, и вот она была уже перед дверью в гардеробную.

Когда муж сообщил ей по телефону о покупке зеркала, она обрадовалась, как ребёнок, узнав, что оно из дома Льюиса Кэрролла. С детства она зачитывалась его книгами, мечтая, как однажды побывает во всех описанных писателем мирах.

В гардеробной было темно. Женщина подбежала к зашторенным окнам, отодвинула тяжелые портьеры и обернулась. Солнечные лучи отразились в глади старинного зеркала, плеснув ей в глаза ослепительным светом. Лина радостно зажмурилась и приблизилась к зеркалу.

– Ну, здравствуй! – она провела пальцами по резной ореховой оправе вокруг зеркала поразительной чистоты. В некоторых местах серебро уже пошло тонкой паутинкой трещинок, но они ещё больше украсили его, как мелкие недостатки во внешности человека, способные стать яркими штрихами к его портрету.