Земные радости
Шрифт:
Джон схватил шляпу и открыл дверь.
— О чем ты будешь просить за меня в своих молитвах, Лиззи? — поинтересовался он.
Взгляд Элизабет был смиренным и серьезным.
— Чтобы ты избежал искушения, муж. Мне кажется, ты выбрал путь, ведущий в сеть мирских искушений.
Всю весну Джон с упрямой угрюмостью трудился в садах Нью-Холла. Вишни, которые он особенно любил, зацвели хорошо. Розовые и белые бутоны налились и потом раскрылись — они не ведали опасений Традесканта, что их красота пропадает зазря, раз хозяин сада их не видит.
Бекингем не появлялся. Ходили слухи,
Джон тосковал по Бекингему и страстно желал знать, что с герцогом все в порядке. Он с трудом верил в то, что с наступлением жаркой погоды двор надолго задержится в Лондоне. Молодой король не может подвергать себя и друзей такой опасности, иначе он полный безумец. Но ни одна живая душа в Нью-Холле не ведала, когда двор покинет Лондон, никто не мог сказать Джону, прибудет ли двор с визитом и заглянет ли домой сам герцог. Ведь он мог бы приехать один, устав от дрязг и соперничества и решив спокойно побыть у себя в доме, в своем саду, среди тех, кто его любит.
Распаковав индийские диковины, Джон разложил их в небольшой комнате по собственному вкусу. Все вместе они выглядели неплохо. Несколько красивых шкур и шелковые ткани он приказал пришить к полосам из прочного холста, а уже эти полосы развесить на стенах как портьеры или драпировки. Для драгоценностей Традескант изготовил застекленную горку со сложным золотым замком, единственный ключ от которого хранил для герцога. А тот все не появлялся.
Наконец Джон получил известие. Бракосочетание Карла с французской принцессой все откладывалось, и Бекингем лично отбыл во Францию.
— Герцога нет в стране? — уточнил Джон, сидя в безопасной уединенности кабинета управляющего.
Уильям Уорд помотал головой.
— А кто из слуг его сопровождает? — осведомился Традескант.
— Вам же известно, как он обычно все делает, — ответил Уорд. — Встал утром, а днем уже в пути. Забыл половину своего роскошного гардероба. Как только король скомандовал ехать, он тут же и уехал. Взял с собой едва ли дюжину слуг.
— А обо мне не спрашивал?
Управляющий покачал головой.
— С глаз долой — из сердца вон, когда служишь его светлости.
Джон кивнул и пошел прочь.
Его затон для рыбок заработал. Под апрельским солнцем терраса превратилась в прелестный уголок. В самом верхнем бассейне плавали золотые рыбки; берега сверкали золотом лютиков и чистотела. Вода ручейка переливалась через край и с журчанием стекала на следующий уровень, где серебристые рыбки резвились под нависающими над водой бледно-зелеными стеблями, на которых должны были расцвести белые гвоздики. Стеклянный барьер был практически невидим, вода преодолевала его и спускалась точно так, как планировал Джон. Он сидел и наблюдал за игрой воды. Он понимал: лишь собственное безрассудство
заставляет его печалиться и думать, что где-то далеко-далеко происходят великие дела, а ему никак до них не дотянуться.В саду было много работы. Кораблями военного флота все еще командовал Бекингем, и каждый раз, когда они возвращались из похода, Джон получал груз редкостей и растений. Частенько в Нью-Холл заглядывали странники и предлагали то саженец, те семена, а иногда какую-нибудь диковину, невиданный сувенир. Традескант много покупал и добавлял в коллекцию, ведя при этом подробный учет и представляя записи Уильяму Уорду, который и возмещал ему расходы. В горке множились экспонаты, на стенах пылились шкуры. Джон велел служанке навести чистоту в комнате с редкостями — протереть пыль и все вымыть. А Бекингем все не являлся. Наконец в мае Традескант получил письмо, нацарапанное самим герцогом и доставленное прямо из Парижа. Содержание было следующим:
В спешке забыл свой лучший костюм и рубашки. Привези все, что может мне понадобиться, и захвати драгоценности и милые вещицы, которые порадуют маленькую принцессу.
— Он послал за тобой? — поинтересовался управляющий.
Джон несколько раз перечитал письмо и громко захохотал, как человек, которому сообщили о близком спасении. Это был смех облегчения.
— Наконец-то он нуждается во мне! Я должен доставить его лучший костюм и еще какие-нибудь забавные безделицы для самой принцессы.
Запихав записку в карман, Джон устремился в комнату редкостей. Поступь его стала легче, весь он распрямился и приобрел вид решительный, будто превратился в юношу, который получил задание отправиться на поиски рыцарских приключений.
— Уильям, помоги мне. Вызови домоправительницу и прикажи ей немедленно упаковать вещи графа. Его лучший костюм, ну и рубашки, само собой. Не забудь про костюмы для верховой езды и шляпы. Я должен забрать все, что может пригодиться. Его шкатулку с драгоценностями и лучшие бриллианты. И возьму-ка я парочку лошадей. Только бы все упомнить!
Заметив нетерпение Традесканта, управляющий рассмеялся.
— И к какому времени все подготовить?
— Немедленно! — воскликнул Джон. — Его светлость ждет меня и верит, что я ничего не забуду. Я должен уехать сегодня.
Традескант сыпал распоряжениями, как семенами во время сева. Он носился вверх и вниз по лестнице, летал на конюшню, а оттуда в кухню, пока все обитатели дома не начали бегать так же, как он, собирая все, что могло потребоваться герцогу во Франции.
Потом Джон помчался домой через парк с такой скоростью, словно помолодел на двадцать лет.
Элизабет пряла, ее прялка стояла у окна так, что солнечные лучи падали на руки. Но Джон едва ли мог разглядеть красоту шерстяной нити, вращающейся в солнечном свете, и умиротворенное лицо жены, напевающей во время работы псалом.
— Я уезжаю! — крикнул Традескант. — Он прислал за мной, наконец-то!
Сразу поняв, о ком речь, она привстала, явно потрясенная.
— Герцог?
— Слава богу! Я отправляюсь во Францию с его багажом. — Джон был возбужден. — Герцог сам написал мне. Ему известно, что, кроме меня, никто не сделает все как положено. Никто ни о чем не позаботится. Его светлость обратился ко мне по имени!