Землянка на десерт
Шрифт:
Внутри меня заклокотала ярость! Вот же отродья гланов, совести у них совсем нет. Выкинуть ребенка и старуху на улицу!
Тут Машка отлипла от меня и ринулась успокаивать бабушку.
– Лик, они ведь все вещи наши перетряхнули, даже белье порвали! А потом еще смеялись, выкидывая все на улицу и нас следом. Будто мы собаки какие-то.
– Я заслуженный учитель, и меня на у-у-улицу, – простонала бабушка сквозь слезы.
Я стояла, сжав кулаки и закусив губы, не в силах пошевелиться. Господи, как же я ненавидела всех висов, всю эту прогнившую
Бабушка Поля всегда казалась мне сильной, уверенной, смелой. Была моим кумиром, той, на кого я хотела походить, хоть чуть-чуть. Она взяла под свое крыло двух девчонок, вырастила, заменила нам родителей, а потом, не убоявшись, отправилась с нами на другую планету. Она всегда говорила, что не бывает безвыходных ситуаций, что нельзя отчаиваться, что настанет новый день, и будут новые возможности. Но сейчас я наблюдала, как Лензус, как эти сволочи довели ее до отчаянья. Не война, не гланы, не смерть близких, а они…
Где висы? Где Альянс, который обещал всем эмигрантам работу, новый дом и пособия?! Где? А нету! Как оказалось, бесплатное обучение положено только одному члену семьи, пособие и жилье оплачивали на месяц, а работа – как повезет.
Что ж, мне не повезло. Я прошла двухнедельные курсы на младшего техника, а в приеме на работу мне отказывали: то нет опыта, то рожей не вышла.
Аренду за второй месяц я оплатила, сдав в ломбард кое-что из драгоценностей, сохранившихся от прежней жизни. А вот третий месяц мы жили в долг, и работа на Сизвоне, казалось, была ответом на мои молитвы.
Я круто развернулась и пошла в ночлежку. Бабушка с Машкой пытались что-то сказать, остановить, но не успели. Я отмахнулась, пылая неистовой злостью, поднялась по ступеням и пролетела мимо охранника, так быстро, как могла, а потом резко распахнула дверь в кабинет домовладельца.
– Вы же обещали, что подождете с оплатой? – гневно выпалила я.
Молодой томотерианец даже не повел кошачьим ухом. Он как сидел в кресле, закинув ноги на стол, так и продолжал сидеть, медленно раскуривая трубку с какой-то дрянью.
– Тебя разве не учили стучаться и здороваться? – надменно произнес он и выдохнул облако удушающего дыма, от которого я закашлялась.
– А тебя не учили уважать стариков!
– Не стоит грубить, милая!
– То есть мою семью унижать и выкидывать на улицу можно?
– Как я и сказал твоей бабке, правила изменились.
Мужчина лениво потянулся, нажал пару кнопок на браслете и развернул передо мной голограмму письма.
– Не надо делать из меня зверя. Читай. Раз вам еще не пришло уведомление.
Я подошла чуть ближе к голограмме и чем больше читала, тем больше бледнела.
Кот криво улыбнулся.
– На всякий случай поясню, вдруг ты плохо учила межзвездный. Вам отказали в пособии. Так как вы не подтвердили свою пригодность. ЦеПЭ приняло решение о депортации. Я получил это письмо сразу после твоего отъезда на Сизвон.
Тебя и твою семью лишат статуса эмигрантов через две недели и вышлют обратно в ваш загнивающий мирок, если ты не найдешь работу. А как ты понимаешь, здесь у меня не богадельня, не приют для бездомных. Государство больше не поручается за вас, а за красивые глаза…Тут этот наглый котяра так хищно посмотрел на меня, что я отступила на шаг назад.
– Могу сделать для вас исключение. Но тебе придется очень постараться и прикусить свой острый язычок. Не люблю вредных девочек.
Я сначала побледнела, а потом покраснела и, не говоря ни слова, вылетела из кабинета. А пока бежала, еще долго слышала смех этого ужасного виса.
Черт! Только не депортация!.. Что теперь делать? Продавать себя за деньги? Неужели это все, что мне осталось?!
Глава 2
Бабушка и Машка уже взяли себя в руки и стояли на прежнем месте.
– Вы знали, что у нас осталось две недели до депортации? – переспросила я.
Собственный голос показался сухим, надтреснутым.
Бабушка кивнула. Машка нервно перебросила косу через плечо и, теребя кончик, спросила:
– Сестра, ты в порядке? Мы тебе даже объяснить ничего успели. Ты так разозлилась и быстро убежала!..
Я криво улыбнулась и покачала головой.
– Если после таких новостей можно быть в порядке, то да.
Я подхватила чемоданы и пошла вперед.
Машка быстро уцепилась за мою рубашку, чтобы не отставать, а бабушка тихонько поковыляла за нами.
– Куда мы пойдем? На вокзал?
– Да, переночуем на остановке скоростного поезда. А утром решим, что делать.
– А там есть туалет? – тихо уточнила сестренка.
Она шла опустив голову. Как и всех нас, ее съедали глухое отчаяние и страх.
– Да там небольшое здание с залом ожидания. Думаю, одну ночь проведем там.
– Как твое собеседование прошло? – наконец опомнилась бабушка.
– Не знаю…
Говорить, что мне отказали, не хотелось. Я боялась, что эта новость просто раздавит их.
– Вроде хорошо себя показала. Завтра сообщат, наверно, – соврала я и улыбнулась.
– Я помолюсь, чтобы взяли, – вздохнула бабушка и потерла старую рану на ноге, из-за которой хромала. – Эх, жаль, мне отказали в работе учителя, а то я могла бы преподавать историю Земли или наши языки.
– Да бабуль, никому наши знания тут даром не нужны, – запальчиво произнесла Машка.
Мы все понимали, но вслух не решались произносить. А ребенок произнес, и так это горько прозвучало, что и без того одолевавшее отчаяние начало нарастать. Мы опустили головы и дальше пошли молча.
Большинство тяжелых работ на Лензусе выполняли роботы или андроиды. Зачем использовать дорогостоящий труд висов, если железяки не будут уставать, уходить на больничный, брать отгулы?..
Так, машины с искусственным интеллектом трудились на заводах, мыли полы и даже оказывали услуги интимного характера.