Земля в иллюминаторе
Шрифт:
— Я здесь, — иногда говорил Ивара.
— Мы тебя не потеряем, — кричал в ответ Тави, — твои шаги хорошо слышно!
В них с Хинтой открылось третье дыхание. Смертельно уставшие, они бежали на легких ногах, следуя за тяжелой поступью машины, прячась в ее тени, слыша, как пули звенят о прочный корпус. Ивара стал их щитом, их ходячей крепостью посреди этого ада.
И вот они добрались до станции. Разбитый монорельс завалил собой улицы, платформа покосилась, склады фрата пылали упрямым яростным пламенем. Тави и Хинта были вынуждены остановиться перед стеной огня, но Ивара спокойно прошел сквозь нее, исчез
Скоро они покинули зону боя. Северная окраина Шарту мало пострадала, здесь выгорело лишь несколько домов от шальных ракет; темные окна прочих слепо смотрели на зарево пожаров. Людей не было видно — кто оставался жив, попрятались в укрытиях, мощный силуэт робофандра внушал им страх. Бежать уже не было необходимости, и мальчики сбились на обычный шаг. Шатаясь, изможденные, обгоревшие, ощущающие первые признаки отравления тендра-газом, они пересекли последние улицы и начали подниматься на уходящую в скалы тропу. Здесь Хинта неожиданно остановился и упал на колени.
— Ты что? — замедляя шаг, спросил Тави.
Хинта посмотрел на него снизу вверх.
— Помнишь? Помнишь каникулы, день знакомства с Иварой?
— Да. В этом самом месте Круна сидел со своими дружками. Они начали дразнить Ашайту. И тогда ты сказал мне, что хочешь его убить.
Хинта низко склонился, почти коснулся земли лбом.
— Вставай, — позвал Тави. — Вставай, Хинта. Рано падать. Нам еще далеко идти. Место, где мы стоим, не имеет никакого значения. Все внутри: в твоей памяти, в моей памяти, в памяти Ивары. Ашайта будет жить для нас в нашей памяти.
— Забирайтесь ко мне на плечи, — прогремел сверху Ивара. — Я уже не падаю, и в нас больше не стреляют. Это безопасно.
Они прошли по остывающему стальному шкафу, перебрались на длинную, оснащенную пулеметами руку, с нее — на избитые пулями плечи великана, и путь продолжился. Робофандр Ивары размашисто шагал вперед по знакомой тропе. С его высоты, и с высоты скал они смотрели на оставшийся позади поселок, и видели море огня и черные развалы руин. Юго-запад пестрел всполохами новых взрывов: там бой все еще не стихал.
Кончилась целая эпоха их жизней. Больше не было тех вещей, которые они знали и любили, тех людей, с которыми они вместе росли, которые заботились о них и о которых заботились они сами. Не было и тех, кого они ненавидели. Шарту пал. Теперь его выжившим жителям предстояли месяцы вымирания и борьбы, а потом годы подчинения корпорации. Омарам и людям предстояло продолжить безысходную войну между собой. Все это можно было изменить лишь одним способом — с помощью маленького золотого человечка, который, спасенный из пожара, лежал в камере хранения внутри стального шкафа.
Четверть часа спустя они миновали Слепой Изгиб, услышали шум и увидели перед собой свет. Спираль тихоходной дороги была озарена сиянием десятков прожекторов. Светил и светился и сам поезд. Рядом с ним,
между прозрачных опор монорельса, парили две летающие машины. На скалах стояли пять или шесть солдат в робофандрах. Один из них прыгнул навстречу Иваре и наставил на него свои пулеметы.— Нила, Нила десять, — обратился он по громкой связи, — что ты делаешь? Тебя контузило?
Ивара замер на месте. Сердце Хинты сжалось — он подумал, что они все умрут здесь, после стольких страданий, спасшие друг друга и спасшиеся из Шарту, умрут на этих скалах. Позже он вспоминал эту сцену, словно сон.
— Я не Нила десять, — ответил Ивара. — Прошу, не стреляйте. Я почти не умею пользоваться этим костюмом. Я один, я тяжело ранен, и со мной дети. Меня зовут Ивара Румпа. Я брат Квандры Вевады. И не я убил вашего товарища, я лишь забрал его костюм, чтобы выжить.
— Тогда сбрось свое вооружение, — приказал солдат.
Учитель сразу подчинился. Из груди, спины и рук робофандра выпали картриджи с боекомплектом. Хинта все еще ждал грохота выстрелов. Одной рукой он вцепился в изгиб брони, другую протянул к Тави. Но ничего не происходило. Солдат перед ними стоял совершенно неподвижно. Другие тоже не двигались со своих мест. Они о чем-то говорили — беззвучно, между собой.
Постепенно, по мере того, как глаза Хинты привыкали к слепящему свету прожекторов, он рассмотрел в сотне метров от них, на первой платформе тихоходного, знакомую фигуру. Это был Фирхайф. Старик остался жив и, как всегда, делал свою работу — управлял поездом.
Потом по направлению к Иваре и мальчикам двинулась одна из парящих машин.
— Говорит центр, — раздался с высоты оглушительный голос. — Ивара Румпа, у нас есть предписание на Вашу эвакуацию из Шарту. Но Вам придется ждать. Поезд теперь ходит по нашему расписанию, в соответствии с потребностями военной миссии.
Солдат опустил свое оружие.
— Я могу узнать, кто выдал это предписание? — спросил в ответ Ивара. — Это мой брат?
— Нет. На данный момент предписание одобрено только Ливой Огафтой, членом правления «Джиликон Сомос» и почетным членом совета по предотвращению катастроф Литтаплампа.
— Спасибо, — с облегчением произнес Ивара.
— Прошу Вас проследовать на поезд. Детей можете взять с собой.
Солдат отступил в сторону, и Ивара, по прежнему волоча за собой шкаф, двинулся к поезду. Еще через несколько минут Тави и Хинта обнимали Фирхайфа.
— После всего, что случилось, ты поедешь с нами в Литтапламп, или останешься в Шарту? — спросил его Хинта.
— Сейчас я заложник на этом поезде. Как только военные меня отпустят, пойду в поселок. Там мои дочь и сын. Я должен узнать, что с ними, помочь. А если они погибли — отправить в последний путь. — В глазах старика блестели слезы. — Как же я рад, что вы все живы! А где Ашайта?
— Его убили, — сказал Тави.
Фирхайф не смог ответить. Но это и не было нужно.
Ивара в своем костюме был вынужден сесть на грузовую платформу вместе с другими солдатами. Тави и Хинта остались с Фирхайфом. У того была аптечка, и он дал им спрей для лица, чтобы уберечь глаза и кожу от дальнейшего воздействия тендра-газа. Он же помог им извлечь Аджелика Рахна из ячейки хранения. Никто из солдат не воспрепятствовал их действиям и не спросил, зачем они волокли с собой стальной шкаф.