Земля Падшего
Шрифт:
– Мам, ну не все так. Это Терра, это не Мара и не Корноэлл. У здешних людей действительно нет владетелей. Но у этих людей есть свои органы власти, которые контролируют их территории. Мы сейчас находимся на территории России, это примерно как Мара, немного меньше по размеру, но самая большая страна на планете. Здесь меньше людей, чем в некоторых других странах, но она больше всех по площади. Страны это органы власти. Армия, полиция. Они приходили к нам в институт разбираться. Пойми, люди ничего не знают о гнездах и наших владетелях. Это и плохо и хорошо одновременно. Они не знают наших правил и обычаев. Они живут по своим законам. Если о нас узнают, то конечно постараются уничтожить. Людей на Терре очень много, более шести миллиардов. Мы вынуждены с ними считаться. Ведь нас намного меньше.
Пока он говорил Мейлоэн побледнела. Она представить себе не могла такого положения
До Аллана дошло, что он натворил, и какие глупости он наговорил матери. Конечно она побледнела. Она ведь так испугана. На Маре, как и на родной планете его отца Корноэлле, женщины никогда не покидают свое гнездо. Это не Альвэ и не Морэ-э-Рия. Где еще женщины могут жить свободно? Ах да, на Стексе. А на Улге? Нет не помню, лихорадочно думал Аллан. Нужно ее успокоить.
– Мам, маменька, не волнуйтесь, все хорошо. Никто этим властям никогда не скажет, что наше гнездо использует их субстраты. Скоро все нормализуется. Приедет лорд Аш Рер и наведет на этой планете порядок. Он ведь назначен протектором планеты. Наш институт готовит кадры для его управления Террой. Все хорошо. У нас даже учатся студенты из людей. Скоро все будет как везде. Представь, у отца на этой планете самое большое гнездо. Нам ничего не угрожает. Ты с Мары, Лорд Аш Рер очень этим доволен. У нас будут миллионы собственных субстратов. Мы сможем стать богаче многих гнезд Альвэ или Мор-э-Рии. Ты представь!
– Я представляю. – Мейла немного успокоилась. Не стоит тревожить мальчика своими глупыми домыслами. А вот с Арастом нужно серьезно поговорить. Он был обязан обрисовать ей ситуацию. Возможно, что с ее отцом это обсуждалось, но возможно, что и нет. Да, она с ним поговорит, очень серьезно. Ее мальчик находится в постоянной опасности. У людей армия и полиция. Пусть он отправит сына обратно на Мару, ему нужно учиться. Пусть он еще юн, но он исключительно способный мальчик. Всю свою сознательную жизнь сидит с книжкой в обнимку. Ему не хочется бегать с плеткой по дому как другим мальчишкам. Он не рвется пинать коридорных. Он совсем не похож на своего кузена Симона. И правильно, Аллан будет хозяином гнезда, сдержанным и расчетливым магом, а не вечной прислугой. Ее мальчику полагается знать разницу в цене между знаниями и физической силой. А вот силы ему действительно не достает. Пока не достает. Странно, ведь у него отличные учителя. Почему же он так не любит и боится своего кузена?
– Ты сказал отцу о том, что натворил Симон?
– Да. мама, я был должен ему сообщить.
– Конечно, это твоя прямая обязанность. Следить, чтобы гнездо было уважаемым и пользовалось почетом в институте. Такая оплошность должна быть наказана. Что сказал твой отец?
– Он велел Симону собрать своих фуражиров у третьего загона.
– Хорошо. Ты так устал, милый, пойди, разденься, прими ванну, прислать фрукты?
– Ну, нет мам, я так устал, я быстро вымоюсь и пойду ужинать. Мам, ты пришлешь ко мне Сирону? – Аллану очень нравилось, когда мама присылала к нему младшую сестру Симона для услуг. Пусть дети Вейлана знают свое место.
– Конечно, милый. Она поможет тебе принят ванну. Отдыхай.
– Нет, мама, мне еще два предмета на завтра нужно выучить. Как только Хейлин все успевает?
– Кто такой Хейлин? Твой друг?
– Нет, это девчонка, человек, мы вместе учимся. Представляешь, у нее совсем нет прислуги, она живет на другом краю города, ей приходится долго добираться в институт, и она все успевает выучить, как так может быть?
– Не знаю, милый, она хорошенькая?
– Кто, Хейлин? Мам, ее все зовут мышью! Только она такая же вредная как крыса, только за крысу, она может лицо разбить в кровь. Она странная, очень злая, и с ней не связываются. Аллан предпочел не говорить так, как говорят люди и парни в группе. Ему было странно слышать незнакомые выражения, например "набить морду" и тому подобное. Мата в институтских стенах не допускалось. Слава богу. Но матери этого знать не обязательно, зачем ее расстраивать.
– Аллан, прошу тебя, держись от нее подальше. Мало ли, что можно ждать от местных аборигенов, вдруг она заразная?
– Ну нет, вряд ли. Ее институтский доктор несколько раз проверял. Никто бы заразную
не взял к нам на факультет, это точно. У института своя чаша. Они ее берегут, что ты! Не волнуйся.– И все же, прошу, держись от нее подальше.
– Угу, хорошо, я пошел мыться, пришлешь Сирону?
– Конечно, иди.
Аллан предпочел побыстрее выскользнуть из будуара матери, еще не хватало проговориться, что он вместе с Кер сидит за одной партой. У маменьки может быть обморок. Он и мартышка! Не дай бог, кто-то из гнезда узнает, потом засмеют. Хотя, Лика очень необычная. Страшно необычная для обезьянки. Ему, например, трудно представить ее в качестве субстрата. Да, не дай бог. С ее потенциалом, на чаше можно получить совсем не то, чего хочешь. Как она всегда пихается на биоэнергетике. Хочется смыться от нее подальше. У нее ближнее поле размером с весь их зал. Нужно будет предупредить отца, чтобы с ней не связывались. Аллан с удовольствием вытянулся в бурлящей воде. В ванную вошла кузина. В отличии от Симона с Сироной он замечательно ладил. Они часто играли в детстве в мужа и жену. Одно время он даже хотел на ней жениться, но мама только улыбалась на его заверения, что Сирона именно то, что ему нужно. Мейла трепала его волосы и говорила, что он дурачок, потому что кузина и так всегда к его услугам. Женятся на связях, сильной крови или больших деньгах. Вот у Кер, наверное кровь сильная, но жениться на этой чуме, не дай бог! А Сирона такая уютная и нежная. Она его любит, подумал Аллан, расслабляясь, в нежных руках кузины. Она массировала ему затекшую шею, спину, спускаясь все ниже и ниже. Как хорошо!
Араст вар Бэкк тяжелым шагом вошел в третий загон. Вся компания в сборе. Надо же, эти паршивцы напоганили и не смущаются. Его Аллан очень неглупый мальчик. Он все сразу понял. Дармоеды, им лень наклониться и подобрать собственное дерьмо. Три минуты назад он говорил с деканом вар Брохэном. Тот пересчитал его гнезду все кости поименно. Эти щенки, и теперь, не считают себя виноватыми.
– Симон, ты получил за свои субстраты деньги? – Жестко спросил племянника глава гнезда.
– Еще нет, господин, но…
– И не получишь. – Отрезал Араст. – Паршивцы, вы что хотите навести на нас человеческую полицию? Вы хотите, чтобы благодаря вам, прекрасным и могучим, все люди узнали о колонии. Сейчас, когда лорд владетель еще только начинает укреплять здесь свою власть? Вы хотите, чтобы люди вырезали все гнезда под корень? Впрочем, все меня не интересуют! У меня есть свое гнездо, и за него я несу ответственность. Вы хотите уничтожить мое гнездо?
Щенки загалдели одновременно, уверяя своего господина, что конечно никто из них ни о чем не думал. Конечно, чтобы думать нужно иметь мозги в голове, а не вечно голодный желудок. Он прекратил их скулеж в одно мгновение. Их естественно ждет порка. Больше того, пару недель назад эти бездельники притащили в гнездо игрушку. Хорошенькую и довольно чистенькую обезьянку. Трудно сказать, чем она им так приглянулась. Он позволил. Они развлекались с ней все это время, хватит.
– Симон, пойди приведи сюда ту обезьянку, которую ты притащил в гнездо на днях.
– Хозяин! Дядя, вы же разрешили!
– У тебя завалялась пара собственных субстратов? Так, без дела, просто жрут чужую еду?
– Вы разрешили!
– У тебя есть другой субстрат? Или ты откроешь в чашу свою кровь? Поганцы, мне придется зачищать за вами в ближнем операционном поле. А может быть вы хотите, чтобы я отворил свою вену, чтобы исправить ваши ошибки? Веди!
Симон понуро поплелся в свою комнату. Две недели назад ему попалась исключительно хорошенькая обезьянка, просто картинка. Совсем юная, по человеческим меркам, пятнадцать лет. Тогда они взяли еще шесть субстратов и дядя любезно разрешил оставить эту у себя, для развлечений. Она уже была розовенькой, когда ее нашли. Таких в городе куча. Едешь по дороге, а они голосуют на обочинах. Потом подходит какая-нибудь старая кляча и называет свою цену. Иногда везет больше. Девчонки голосуют сами, чтобы не платить старым теткам процент. Короче, кто их, этих людей разберет. Они своей цены точно не знают, но это пока. Скоро все изменится.
Дяде розовая была в тот момент была не нужна. Кормить ее за так нет никакого резона. Домашний доктор осмотрев ее, сказал, что она здорова. Все на мази. Обезьянку оставили Симону. Она была чудо как хороша. Через три дня уже не хныкала, а делала все, что велят. Делала быстро и старательно. Плети боялась до обмороков. Симон сначала на себе показывал всем желающим, что она может делать, потом стал отдавать ее в аренду за сотню зеленых. Обезьянка начала приносить приличный доход. Особенно по вкусу она пришлась домашним гномам.