Земля Обетованная
Шрифт:
Так что у меня с поездами особые отношения, но в путешествие без билета, не имея представления о том, что ждёт меня впереди, я всё же не мог пуститься в здравом уме и ясной памяти. Но тут произошло невероятное событие. Девушка, желая поблагодарить, повернулась и поцеловала меня. Возможно, она хотела чмокнуть в щеку, но я подставил губы. Впрочем, обо всём этом я должен рассказать по порядку, вернее, выстроить ту лестницу нарастания моих чувств, которые толкнули меня на этот безумный поступок. Вначале был поцелуй, пламенный и страстный. До сих пор я ощущаю его на своих губах. Он имел вкус самой девушки – сладкий и притягательный, возбуждающий жажду и голод одновременно. От этого неожиданного поцелуя у меня закружилась голова. Затем она что-то произнесла. Но ещё до восприятия смысла слов, слетевших с её уст, я был подхвачен потоком неведомых мне доселе чувств. Я вдохнул запах её кожи, свежей, как дыхание цветка, ощутил грацию и упругую мягкость
– Спасибо! Жаль, что ты не со мной.
Да, все началось именно так, но в ту минуту я ещё не думал, что окажусь вместе с ней в поезде. Тогда я не мог предположить, какую роль сыграет в моей серой будничной жизни эта сказочная фея с пепельными волосами, озарив однообразие моего существования и скудость моего мышления своим лучезарным внутренним сиянием, представив весь мир в мерцании чудесного света, исходящего из самых обыденных, а порой и странных вещей и событий.
От волнения, охватившего меня, я не мог произнести ни слова. Она же смеялась, потешаясь над моей растерянностью.
Нет, сейчас я нисколько не удивляюсь и не раскаиваюсь, что оказался вместе с ней в том поезде, уносящем нас к катастрофе, после чего мне пришлось пройти через мучительную боль потери, выздоровление и моё новое воскрешение к жизни.
Поезд, который обычно отправляется из Иркутска в Улан-Удэ в 22.24 по летнему расписанию, появился неожиданно тихо, как будто выплыл из дымки тумана, поднимающегося от прохладных вод Ангары. Обалдевший от чувств, вызванных поцелуем незнакомки, я не услышал объявления о прибытии поезда, который должен был унести меня в ту странную ночь, которая перевернула всю мою жизнь. Я с трудом поднял тяжелую сумку на подножку вагона и подал ей руку, оставаясь на платформе. Она легко взбежала по ступенькам в тамбур вагона и лукаво посмотрела на меня сверху вниз. И в это самое мгновение сумка поднялась с подножки и поплыла вглубь вагона. Я увидел спину довольно стройного мужчины в дорогом костюме, удаляющегося с сумкой. И в тот миг в моей душе вдруг вспыхнуло жгучее чувство ревности. Девушка улыбнулась, помахала мне рукой и исчезла вслед за своим новым носильщиком. Поезд тронулся. Охваченный отчаянием потерять её, я вдруг неожиданно для себя прыгнул на подножку уже движущегося поезда. Тогда я не мог ещё подумать, что для меня начинается новая эпоха с чередой странных обстоятельств, проистекающих из простой смены дней и ночей, такой привычной в нашей серой будничной жизни, но непрерывное течение времени уже подхватило меня и понесло в этот сказочный мир, о существовании которого я тогда не подозревал.
Сама атмосфера, царившая среди пассажиров поезда, вмиг заставила меня забыть обо всём на свете. Поезд набирал скорость, путей к отступлению у меня не было. В плацкартном вагоне, куда села девушка, публика оказалась столь необычной и увлекательной, что, глядя на разнообразие лиц и покроев одежды, я вначале подумал, что все они представляют собой гастролирующую артистическую труппу. Стоя в проходе и отыскивая глазами мою незнакомку, вошедшую в вагон несколькими минутами раньше, я не мог удержаться, чтобы не попасть под магию их общего настроения. Должен заметить, что предприимчивые проводники постарались набить пассажиров в купе, как сельдей в бочку. Почти на каждой скамейке сидело трое вместо полагающихся двух человек.
– Можете присаживаться, – сказал занимающий рядом с девушкой место мужчина в дорогом костюме, освободив для меня краешек скамейки. Это был именно тот тип, который втащил в вагон её сумку.
– Благодарю, – сухо ответил я и опустился рядом с моим соперником.
Признаюсь, что, будучи человеком со склонностями к жизнеописанию, я частенько берусь за перо, чтобы черкнуть какую-либо вещицу в стиле беллетристики, и всегда рад возможности обогатить свой жизненный опыт наблюдениями за попутчиками. Когда же у меня появляется свободное время, и я могу без суеты о чём-нибудь подумать, то мои наблюдения позволяют мне строить собственные философские обобщения на так называемом живом материале, включающем лица, жесты и слова моих вновь обретенных знакомых и друзей. Ну, чем не приятное времяпрепровождение для холостяка, пытающегося скрасить серость своего одинокого существования?
Итак, моя девушка оказалась в обществе шестерых мужчин, включая меня самого: благообразного старика с бородой, чем-то похожего на моего покойного отца; нищего в лохмотьях; импозантного мужчины в дорогом костюме – моего соперника, предложившего мне место; человека с европейской наружностью в монашеской одежде буддиста; и скромного, чуть странноватого молодого господина в одеянии, напоминающем плащ, облепленный птичьими перьями. Их разящее отличие друг от друга, вероятно, в первые минуты породило в моем воображении ассоциацию
с театральной труппой ещё и потому, что четверо пассажиров, ехавших до нас, за время путешествия успели познакомиться и подружиться. И наше появление положило конец их дискуссии, но атмосфера лёгкой непринуждённой беседы всё ещё витала в воздухе, и в их глазах поблескивали весёлые искорки.Увидев меня, девушка нисколько не удивилась, лишь кивнула мне головой, как старому знакомому.
Усевшись возле прохода, я с интересом углубился в изучение моих спутников. Хотя у каждого из них были свои отличительные черты, своя особенность, а поэтому и своя манера поведения, всё же их объединяло нечто общее, чего я никак не мог уловить.
Сидящий у окна благообразный старик подарил мне взгляд своих небесно-чистых голубых очей, полный отеческой нежности, отчего мне стало не по себе. Должен признаться, что от всех четверых исходило какое-то особое чувство доброжелательства, что несколько диссонировало с моим вдруг помрачневшим расположением духа, с которым я неожиданно затесался среди них. Некоторое время все молчали, изучая взглядами друг друга. Девушка, которой досталось место у окна напротив старика, вдруг подавила смешок, и враз улыбка пробежала по лицам всех присутствующих. Вероятно, этот смешок у нее вырвался непроизвольно, но как бы там ни было, я принял его на свой счет и ещё больше помрачнел. "Какой я дурак!" – пронеслось у меня в голове. Но тут же я подумал: "А поцелуй? А её слова?" И я решил держаться до конца. У меня хватило сил овладеть собой. Я тоже изобразил на своём лице подобие улыбки, за что был сразу же принят в их компанию. Некоторое время все молчали, лишь стук колес нарушал тишину купе. Вдруг нищий бродяга, сидящий рядом со стариком, состроил страшную гримасу, отчего девушка залилась ещё большим смехом.
– Браво! – воскликнул мужчина в дорогом костюме. – Это именно то выражение лица, с которым следует предстать перед ликом Господа Бога.
– Однако, – возразил с откидного сидения буддист-европеец, улыбнувшись одними глазами, – смотря перед каким богом вы собираетесь предстать, и есть ли у этого бога лик, в нашем понимании?
– Как раз ваше замечание наводит на одну мысль, которая преследует меня последнее время, – заметил мой импозантный соперник. – Ведь, в принципе, суть всех религий сводится к тому, чтобы, клеймя нас своими печатями в виде обрядов, аутодафе и прочей мистики, подчинять нас целям объединения или разъединения. От природы мы одарены фантазией и склонны к определенным силлогическим умозаключениям, воображая Бога соответственно своим духовным наклонностям и мироощущениям. Но никто из нас не допускает мысли, что Создатель может оказаться не таким, каким мы его рисуем в своем воображении.
– А каким его представляете себе вы? – спросил человек в одежде из перьев со своего откидного сидения напротив буддиста.
– Во всяком случае, смеющимся и потешающимся над нами, – улыбнулся мой сосед.
– Это почему же? – удивился человек в перьях.
– Ну, как же ему не смеяться? Стоит представить нас, сидящих здесь и строящих разные догадки по поводу того, чего нам не постичь своим разумом.
По правде сказать, меня мало интересовали духовные изыскания моего соседа, но я сразу же понял, к чему он клонит. Решив блеснуть своим умом перед девушкой и завоевать её симпатии, он, вместе с тем, провоцировал меня на дискуссию, чтобы разделаться со мной, как со своим оппонентом, так и соперником. В тиши кабинета я частенько предавался разного рода философским штудиям, даже пописывал некоторые умозрительные опусы, но в беседах я проявлял такое вопиющее косноязычие, что никогда не отваживался вступать в прения о высоких материях с умными собеседниками. Как я и ожидал, через пару минут он обратился ко мне с каверзным вопросом:
– А вы что думаете по этому поводу?
Я оторопело посмотрел по сторонам, судорожно пытаясь измыслить что-либо оригинальное, но, как на зло, ни одна теория не приходила мне в голову. От досады я готов был хватить кулаком по скуле моего соседа, сидящего ко мне этим временем боком. Все обратили свои взоры в мою сторону. Я покраснел и нерешительно произнес:
– Что я думаю по этому поводу? А ничего я не думаю.
Такое заявление вызвало общий смех. Я ещё более смутился.
– А мне кажется, что у Бога – обличие птицы, – воскликнул человек в перьях. – Это я понял, когда научился летать и стал леветатором.
Внимание всех переключилось на Леветатора.
– Да, да, – продолжал он. – Бог – это огромная птица, которая откладывает яйца во Вселенной, а из этих яиц вылупляются миры и галактики.
Тема о том, чем является Бог на самом деле, вмиг завладела умами моих попутчиков. Развернулась горячая дискуссия, в которой, кроме меня, старика и девушки, все приняли участие.
Я смотрел то на них, то на неё краешком глаза и думал: "Зачем я здесь нахожусь? К чему мне весь этот спор?" Мимо меня прошел проводник. Я хотел остановить его, чтобы купить билет, но раздумал, потому что не знал, до какой станции едет девушка.