Здравствуй, папа
Шрифт:
***
Ира стояла посреди прерии. Коричневая, местами потрескавшаяся земля, покрытая редкой бледно-зеленой растительностью. Воздух, сухой и горячий, моментально высушил горло и, казалось, насыпал туда песка. Солнце припекало так, словно она была где-то в пустыне, хотя по всем признакам, вроде рисунка гор, мерцавших из-за раскаленного воздуха на горизонте, больше всего место походило на Северную Америку. Покрутив головой в разные стороны и не обнаружив ничего интересного, Ира недоуменно пожала плечами. Что же здесь должно произойти? Она скинула рюкзак и достала оттуда большой платок арафатку. Повязав его на голову и закрыв рот и нос от сухого ветра,
Она шла уже часов пять. Солнце клонилось к закату, когда она решила сделать привал. Ни гор, ни даже больших камней, у которых можно было расположиться, поблизости не наблюдалось, поэтому Ира просто остановилась и сбросила рюкзак прямо посреди бескрайней равнины. «Буду отдыхать здесь!» – решила она.
Темнело здесь быстро, словно она находилась около экватора, а не в средних широтах. Едва она успела натаскать сухих веток и разжечь костер, как солнце свалилось за горы и наступила ночь. Ира достала пищевой концентрат и, прикинув запасы воды во фляге, не стала разводить его как положено, а вместо этого отламывала от плитки маленькие кусочки и размачивала во рту. На вкус, конечно, та еще гадость, но для поддержания сил достаточно. Неизвестно, когда ей удастся пополнить запасы воды. Время здесь течет иначе, чем в нормальном мире. Однажды папа держал ее в симуляторе больше года, пока она не смогла найти выход, а снаружи в это время прошло меньше двух часов.
Перекусив, она подкинула в костер толстое бревно, неизвестно как попавшее сюда, ведь ни одного большого дерева на ее пути ни разу не попалось. Его должно хватить до рассвета. Положила под голову рюкзак и легла. Из темноты доносились звуки ночной жизни. Лай, смешанный с воем, – койоты вышли на охоту. Стрекот цикад, шум ветра и топот зверьков, проснувшихся после дневной жары и выползших в прохладу и темноту, чтобы поймать себе ужин или, наоборот, стать им для кого-то половчей. Всё это переплеталось в особый, неповторимый, словно отпечатки пальцев, узор, по которому можно с точностью определить, где ты находишься и что происходит вокруг. Внезапно в эту природную мелодию вплелся чужеродный, не имеющий права быть здесь шум. Ира присела и закрутила головой, пытаясь определить источник звука.
Шаги. Тяжелая, мощная поступь человека. Подул ветер, и к шагам прибавилась вонь. Резкий, чужой среди травянистых ароматов прерии запах пота и чего-то еще. Сладковатый и очень знакомый запах. Ира втянула носом воздух и потянулась к пистолету. Пахло кровью. Из темноты, заглушая ночные звуки, донеслись хрипы затрудненного дыхания больного
человека. Кто-то дышал так, что, казалось, каждый вдох – последний. Скрежет и свисты больных легких навевали мысль о зимней буре и несмазанных петлях старых амбарных ворот. Ира обхватила рукоятку пистолета.Внезапно темнота перед ней сгустилась, и прямо на нее к костру вышел человек. Нет, наверно, не так. Из темноты в небольшой круг света, очерченный пламенем костра, выпала огромная жирная туша, похожая на человека. Туша была облачена в оранжевый тюремный комбинезон с белыми цифрами номера на плечах и рукавах. На груди расплывалось несколько бордовых пятен. Ира присмотрелась и все-таки смога разглядеть в этом огромном бесформенном сгустке жира мужчину. Он постоял несколько секунд, покачиваясь, около костра, маленькие глазки посреди огромного, заплывшего жиром лица бессмысленно шарили вокруг. Наконец он увидел ее и на мгновение сосредоточился.
– Помоги! – прохрипел он и рухнул на землю, чудом не упав в костер. Последним движением он перевернулся на спину и затих, видимо, потеряв сознание.
Ира убрала пистолет и, подойдя к телу, первым делом проверила пульс. Живой! Пульсация редкая и крайне слабая. Достав из рюкзака нож и аптечку, она разрезала костюм на груди мужчины, чтобы осмотреть раны. Рассекая ткань, она обратила внимание на табличку, что-то вроде бейджика, пришитую к нагрудному карману. Там были фотография стриженного налысо толстого мужчины, множество цифр, по-видимому, номера статей, по которым он был осужден, и надпись большими красными буквами «Блок Д. Особо опасен». Вспомнив Уголовный кодекс, ведь юриспруденция тоже входила в ее обучение, Ира сообразила: лежащий перед ней умирающий от ран мужчина был осужден за убийства, изнасилования и даже людоедство.
Скорее всего, это сбежавший преступник! Да еще и осужденный за такие страшные преступления. «Может, просто стоит дать ему умереть, ведь я могу ничего не делать и лечь спать? До утра он точно не дотянет, и проблема решится сама собой. Нет, я не даян 4 , я не имею права так поступить», – Ира решительно потянулась к аптечке.
Распахнув ее, она не смогла сдержать улыбку. Анатомические и хирургические пинцеты, зажимы, корнцанги и скальпели металлически блестели, будто смотря на нее. Судя по набору инструментов, она поступила именно так, как задумывал папа. Хотя она никогда до конца не понимала всех его планов. Обезболив и простерилизовав раны, Ира приступила к извлечению пуль. Раны оказались неопасными: толстый слой жира вполне заменил мужчине бронежилет, и ни один жизненно важный орган не пострадал. Он просто потерял много крови и был измотан. Закончив, она положила извлеченные пули в ладонь мужчины и заклеила отверстия хирургическим пластырем. Вколола ему глюкозу с витаминами для восстановления сил и на всякий случай антибиотики, чтобы избежать возможного заражения. Дыхание раненого стало ровным и спокойным. Похоже, он просто уснул. Она хотела тихонько уйти, пока он не проснулся, но, глянув на часы, поняла, что до рассвета осталось совсем немного и лучше поспать, иначе она не восстановит силы и не сможет продолжить путь. Ира легла так, чтобы их разделял костер, подкинула туда еще дров и, на всякий случай положив рюкзак и пистолет под голову, закрыла глаза.
4
Даян – судья в иудейском религиозном суде.
Конец ознакомительного фрагмента.