Чтение онлайн

— Но кому же могло прийти в голову, что их заманивают в ловушку? Ведь он сам был вместе с ними?

— Я не знаю. Но так думали. Кто теперь докажет? Много ходило всяких слухов. Говорили, что произошел несчастный случай, а они попытались извлечь из этого выгоду. Есть версии, согласно которым вообще не было никакого Баямеса, ну и много других басен. Однако не все они лишены здравого смысла.

— А как же они объяснили перед законом эту смерть?

— Когда они возвратились, то сказали, что при подходе к Кубе море штормило, Баямес упал в воду и, несмотря ни на что, спасти его не удалось.

Теперь бинокль Тони остановился на другой

— И что?

— Ничего. Сказали, что утонул. На том и закончилось. Для них это не имеет значения.

— Нет, не так. Я слышал, что его выдают за геройски погибшего человека.

— Просто хотят воспользоваться этим случаем.

— Как бы то ни было — он потерпевший.

— А мой дядя снова отправил Висенте Мендеса на Кубу.

— На смерть?

— Дядя говорит, что он жив.

— А ты как считаешь?

— Меня это не интересует. Мне все равно, жив он или мертв. Пусть они сами разбираются. Одного я не могу понять. Зачем тебе после всего этого шума дружба с моим дядей?

— Я думаю, ты все это рассказал, чтобы запугать меня.

— Нет. Я ведь твой друг и могу кое о чем спросить тебя. Ты что, не хочешь самостоятельно прокладывать себе дорогу, жить спокойно и хорошо здесь, в "юнай", неужели предпочитаешь впутаться в дела ЦРУ?

— А ты можешь предложить что-нибудь другое?

Тони опустил бинокль:

— Давай войдем в какое-нибудь приличное дело. Например, займемся рыболовством или еще чем-нибудь. Здесь много возможностей, а если не здесь, то на Севере, как говорил тот тип в аэропорту.

— Я подумаю. Обещаю тебе.

— Ну и хорошо. Если честно, я не завидую никому из друзей моего дяди.

— Ну, а теперь давай наслаждаться здешней природой. Забудь о своем дяде и обо всем остальном.

— Согласен. — Он снова поднял бинокль. — Послушай, ты знаешь, как называют этот пляж? Пляж бывших.

— Как это?

— Очень просто. Пляж тех, кто когда-то имел что-то, а теперь не имеет ничего.

— Почему?

— Потому что на этот пляж приходят кубинцы, выпьют бутылочку-другую пивка и начинают похваляться один перед другим. Один говорит, что на Кубе имел магазин готового платья, другой — центр по обслуживанию автомобилей или завод, многоквартирный дом, кинотеатр, гостиницу… Все подчеркивают, что что-то имели. Американцы говорят, что на Кубе, похоже, все что-то имели и эта страна была богаче самих Соединенных Штатов, страна богачей.

— Это хорошо.

— Нет, хорошо то, что я сейчас рассматриваю.

— Блондинка или брюнетка?

— Это неважно, зато какая фигурка!

— Принеси еще пива.

— Пойду и познакомлюсь с ней.

Пока Тони ходил к девушке и за пивом, Чино разглядывал в бинокль песчаную полосу пляжа, которая обрывалась у самой дороги на Рикенбейкер, в одном из наиболее многолюдных уголков Ки-Бискайн.

Когда племянник Маркеса вернулся, Чино не стал возвращаться к разговору на прежнюю тему, тем более что Тони тоже не хотел этого.

— Бери пиво. У меня полный провал!

— Почему?

— Я имею в виду девушку.

— Она тебе отказала?

— Наоборот, она согласилась.

— Не понимаю, старик.

— После того как я сказал ей, какие красивые у нее глаза, волосы, какая приятная кожа, знаешь, что она ответила? Улыбнулась и предложила: "Пойдем со мной. Всего двадцать долларов".

Они

— На Кубе мой дядя был мастером по части женщин, а здесь только и занимается тем, что думает о своих делах в ЦРУ. Сейчас они готовят какое-то крупное дело.

— Откуда ты знаешь?

— Вызвали Гуайо, этого стервятника, который появляется вслед за каждым несчастным случаем, чтобы извлечь для себя прибыль. Он как грабитель, который наживается на несчастье других!

— Ты разве не знаешь, в чем дело?

— Я знаю только то, что там будет Гуайо. Этого достаточно. Он появляется только там, где случается что-либо сенсационное.

— Да, я понимаю.

Тони попросил у Чино бинокль и отыскал под одной из пальм красную точку на песке. Это оказалась девушка в красном купальнике.

— Она кубинка.

— Ты ее знаешь?

— Нет, но хотелось бы. Она была моей соседкой.

— Здесь или там?

— Здесь. Она уехала с Кубы, потому что хотела получить хорошую специальность, а то, что предлагали в университете, ей не нравилось. Тогда она убедила своих родителей уехать.

— А здесь она изучала то, что хотела?

— Ее обманули. Она встретила одного проходимца, который обнаружил, что она очень темпераментная девушка и обещал ей большие деньги, которых ей будет достаточно, чтобы получить любую профессию. Вначале она была живым манекеном, затем ее фотографировали для порнографических открыток, а сейчас…

— Что сейчас?

— Теперь у нее избранная клиентура и никакой учебы. Кажется, она довольна. Зарабатывает больше любого квалифицированного рабочего. Правда, мне рассказывали, что она больна и у нее случаются припадки на нервной почве. Однажды, "обслужив" одного особо наглого типа, она хотела покончить с собой.

— Незавидная судьба!

— Я не знаю, Чино, незавидная судьба или еще что-либо. Но на Кубе люди представляют себе одно, а приезжают сюда — и видят совсем другое. Вот послушай, что произошло с одним кубинцем, которого направили в поездку по Центральной Америке для ведения пропаганды против Кубы. Выступая перед рабочими одной из банановых плантаций, он начал рассказывать о том, что кубинцы при режиме Кастро едят мясо один раз в девять дней, а в остальные дни у них только рыба, яйца, бобы и цыплята. Его прервали, не дав закончить рассказ. Вышел один из рабочих и закричал: "Послушай, как хорошо, если бы у нас было хоть что-то похожее. Мне сорок лет, но за всю свою жизнь я ничего не ел, кроме бананов. Здесь, на плантациях, люди никогда не видят ни мяса, ни рыбы, только бананы…" Это было оскорбление. Когда он вернулся в Майами, то попросил, чтобы его отстранили от подобных поездок… Я тоже был дрянью и сейчас раскаиваюсь.

— Я думаю, что это игра судьбы. У других-то все в порядке?

— Да. Ты, например, всего добиваешься. Вернул свое судно, познакомился с моим дядей и я хорошо знаю, что ты преследуешь цель стать агентом ЦРУ. Но это уже твое дело. Меня в это дело тебе не втянуть.

Официальное американское законодательство запрещает тайное подслушивание частных разговоров. Но в то же время работники таких государственных учреждений, как Федеральное бюро расследований, Центральное разведывательное управление, Управление национальной безопасности и другие, сплошь и рядом занимаются этой деятельностью, в которой используют самую хитроумную аппаратуру.