Заземление
Шрифт:
Приземистое здание опасно кренилось вперёд, словно наступая для атаки. Растрескавшиеся от сырости стены подёрнулись бронёй разноцветного лишайника. Доски неплотно прилегали друг к другу, и, казалось, строение может рухнуть от дуновения ветра. Грязные пучки пакли вываливались из щелей. Кое-где в баррикаду стен врезались щелевидные окна без стёкол. Двери скрипели на непромазанных петлях, показывая чёрную пасть проёма. Несмотря на бурю, никто не удосужился закрыть их.
Дворик, спрятавшийся в тени нависающего ската крыши, встретил Кантану пиками мёртвой растительности, торчащими в небо, и песчаной пустотой. Одинокие травинки мёрзли на ветру, раскачиваясь
— А новичок-то молодец, — донеслось сквозь свист урагана. — Не выделывается, как все богатенькие.
— Ему быстро бы сбили здесь корону, — раздался в ответ сиплый голос, прерываемый надсадным кашлем курильщика.
— Он будто бы всегда хотел быть здесь.
— Только драный Разрушитель поймёт этих богачей. Вечно с жиру бесятся.
Не поднимая глаз, Кантана скользнула мимо. У неё уже не было мыслей о том, что ссыльные могут ей навредить. Все опасения вытеснили воспоминания о детстве, неожиданно ставшие тёмными и тягостными, и размышления о судьбе Манарины — смелой соседской девушки, что всегда была для неё кумиром. Знает ли красавица из рода Дрон, что каждое буднее утро, когда она шла в Наставню, за ней подсматривала малышка, едва вкусившая прелести участи непосвящённой? Должно быть, подозревает: иначе зачем было давать подсказки и привлекать внимание. Манарина даже не побоялась показаться ей на глаза изувеченной и клеймёной.
Может быть, не красота и не уверенность в себе были для неё самоцелью?
Кантана неловко толкнула дверь по правой стене коридора. Резкий запах нечистот накрыл с головой, защипав глаза. Дверь, гулко ударившись о косяк, идеально встала в проёме.
Коридор повернул под прямым углом и привёл в длинный и узкий зал. Ветхие стены покрывал изнутри толстый слой глины. Казалось, что всё помещение занимают стоящие рядами двухъярусные кровати, сколоченные из дерева. Большинство из них пустовало: голые, грубо отполированные днища походили на распахнутые чемоданы.
— Элатар, — робко позвала Кантана, — ты здесь?
— По какому это случаю к нам пожаловала девчонка сверху? — крепкий запах курева не дал Кантане усомниться в том, кому принадлежит голос.
Не успела Кантана обернуться и дать ответ, как мир перед глазами завертелся, размазавшись горизонтальными полосами. Спина ощутила холод глиняной стены. Запах табака стал ещё гуще: от терпкой горечи перехватило дыхание. Даже душок, исходящий от Гая в роковое утро, звучал приятнее. Раздутое пузо изгнанного упруго прижалось к её животу. Щёки засвербило от шероховатости крепких мозолистых пальцев. Кантана боялась поднять глаза, зная, что увидит разъярённое, перекошенное яростью лицо.
— Развлечёмся, крошка? — закашлялся обидчик, сжимая её щёки. — Обещаю, что буду нежным.
— Боюсь, что у тебя сил не хватит! — дерзко выпалила Кантана, изо всех сил наступая ссыльному на ногу. — Ты и на мужчину-то не похож!
— Сучка! — взвыл незнакомец, на мгновение отстранившись. — Ты ответишь за это сполна!
Шаги, приближающиеся из глубины зала, посеяли крупную дрожь по коже. Если кто-то сейчас присоединится к обидчику, убежать Кантана уже не сумеет. Возможно, она вернётся наверх опороченной, и ей придётся хранить страшную тайну до конца дней, доверяя её только ночи и мокрой подушке. Возможно, ей вообще не суждено возвратиться на Девятый Холм…
Выбор невелик, но выход есть. Надо бежать. Сейчас или
никогда!Но прежде, чем Кантана успела нырнуть под расставленные руки толстяка и выскользнуть в коридор, знакомый голос прорвался сквозь шум возни:
— Оставь её, Брэм. Это моя сестра.
2
— Почему он сразу тебя послушался? — пробормотала Кантана, потирая щёку. Шероховатое тепло чужих пальцев всё ещё чувствовалось на коже, и даже дождь не мог смыть отметины. — Неужели ты так быстро успел набить себе цену?
— Трогать родственников ссыльных — табу, — пояснил Элатар. — К новеньким часто пробираются родные. К этому все привыкли. Если бы ты пришла сюда просто так, тебе не пришлось бы ждать пощады.
Кантана оглядела брата. За трое суток ссылки Элатар заметно убавил в весе, однако в глазах его уже не было той чёрной, пронзительной пустоты, что пугала её последние дни перед Посвящением. Теперь радужки его лучились размеренной безмятежностью. Глядя на ветхие постройки, покрытые коростой мха и плесени, Кантана не могла представить, что здесь можно чувствовать себя лучше, чем наверху. Ведь, судя по слухам, многие кончали с собой в первые дни изгнания. Но взгляд брата заявлял иное. И почему-то Элатару верилось сильнее, чем глупым бабьим сплетням.
Они обогнули барак и вышли на пустырь у подножия холма. Сквозь дёсны растрескавшейся земли прорезались сухие колючки. Извитые линии трещин с жадностью вбирали в себя влагу. Несмотря на сырость, снова запахло горечью и гарью. Вдалеке, за серой черепицей крыш, взвился в небо новый столб чёрного дыма.
— Что там? — Кантана показала на дым.
— Сжигаем, — Элатар беспокойно закусил губу. Свежее клеймо на его лбу на мгновение стало ярче. — М-мусор. В специально отведённых помещениях под обрывом. Надо как-то очищать территорию.
— Мусор? — переспросила Кантана, усаживаясь на отлогий камень под навесом скалы. Теперь дождь не доставал до них. — Почему же мясом горелым несёт?
— Рыба, — пояснил Элатар нехотя.
Второй раз в жизни Кантане показалось, что Элатар обманывает её. Первый раз она заметила ложь брата на его свадьбе два года назад, когда он клялся в вечной верности Дериадэ. И в пылкой любви до Посвящения.
Теперь он ничего не должен своей жене.
— Много заражённых здесь? — Кантана обвела взглядом одинаковые кварталы серых бараков.
— Среди селян — нет никого, — ответил Элатар. — При малейших подозрениях на недуг Пропасти они выводят человека из жилой зоны. Заражённые заперты в хижине у границы. Это негуманно, но…
— Иного выхода нет, — вздохнула Кантана.
— Да, — отрезал Элатар. — Было и так, что они вырывались. Такое расположение укрытия позволяет дозорным быстро…
— Отправлять их к Покровителям, — закончила Кантана.
— Наверху говорят, что Покровители отреклись от нас, Кантана, — возразил Элатар. — Теперь у нас один путь. Вниз.
— Кто сказал, что мы не вправе жить по воле сердца? — Кантана обняла колени. — Положения писали люди, Элатар. Ты сам всегда так говорил, помнишь?
Молния осветила песок, сделав его на мгновение флюоресцентно-фиолетовым. Дождь полил сильнее. Мощные струи размазали очертания домиков.
— Как мама отпустила тебя сюда? — поинтересовался Элатар. — Или ты договаривалась с Тиарэ?
— Я сама пришла, — Кантана невозмутимо пожала плечами.
— Буду с нетерпением ждать тебя здесь, — Элатар позволил себе рассмеяться. — Если и дальше будешь позволять себе вольности, не удивлюсь, что уже скоро.