Зайти и выйти
Шрифт:
Пока что война не вызывала у него запредельных переживаний – миномётный обстрел он перенёс, на удивление, очень спокойно, и даже весело, вспомнив, как с лейтенантом перепрыгивал через небольшой забор. Стрельба по людям, копошащимся где-то вдали, тоже не вызвала никаких потрясений, при том, что по сути это было ужасное действие, в котором одни люди безнаказанно убили других людей. Усталость быстро подавила все размышления на этот счёт, и он неожиданно быстро уснул.
***
На следующий день на прежней позиции в Трудовом организовали пост наблюдения, решив в течение дня и следующей
Чтобы дойти туда, некоторое время пришлось идти по кустарнику, который хорошо скрывал идущих от наземных наблюдателей, но не гарантировал укрытия от воздушного наблюдения. Пересекая открытые места, Юра невольно думал о том, что будь на той стороне хороший снайпер, их бы уже давно всех здесь убили.
– Обычно они стреляют из АГС со второй лесополки, - пояснил Григорий. – От наших передовых окопов до неё около километра. Там у них основная оборона выстроена, похоже. А где миномёты находятся, я вообще не понимаю. «Птичек» своих у меня нет, бригадная разведка все «Элероны» уже потеряла, летать не на чем.
– А твои миномётчики как работают? – спросил Юра, вспомнив, что в одном из дворов видел миномётный расчёт.
– В белый свет, - пояснил лейтенант. – Мы противника не видим, так как он нас видит. Как-то вечером мы засекли вспышку выстрела укропского миномёта, посчитали секунды, пока звук до нас дошёл – получили расстояние. Направление нам известно. По карте посмотрели – получается, где-то за селом Золотой Сад, пять километров отсюда. Вот миномётчики и стреляют туда. Мы верим, что позиция врага – там.
– Я удивлён и раздосадован, - сказал Трофимов.
– Товарищ майор, - Свиридов посмотрел на собеседника. – Вы удивлены, а мы с этим пытаемся жить…
– Потери большие? – спросил Трофимов.
– За последнюю неделю три двухсотых, шесть трёхсотых и пять пятисотых. Все погибшие и половина раненых – это результат прилёта мины в дом, где люди отдыхали. Ну, а так, обычно, люди получают ранения от огня АГС и миномётов. Бывает, гибнут. Но это в основном от того, что не налажена эвакуация. Не довозят их до врачебной помощи. Нормальной медицины ни у кого нет. Жгуты все рвутся, так как старые. Перевязочные пакеты восьмидесятых годов. Хорошо, хоть промедол есть – умирать не больно.
За разговорами они прошли по линии окопов, которая местами переходила в жалкое подобие траншеи, и приходилось идти сильно пригнувшись.
– Могли бы маску здесь из веток и маскировочной сетки поставить, - заметил Юра. – Если копать лень.
– Сетки нет, а копать некому, - парировал Григорий. – Да и здесь у меня, считай, передовой дозор. Основная линия обороны, всё же, по северной окраине села проходит, опираясь на огневые точки в подвалах домов.
Остановившись в одном месте, Трофимов несколько минут в бинокль рассматривал вражеские позиции, потом передал прибор Романову:
– Макс, смотри, пулемётное гнездо, похоже.
– Где? – Свиридов тоже проявил интерес.
– Просвет в деревьях, право два пальца, - указал Трофимов.
– Да, там пулемёт, - подтвердил лейтенант.
– Почему не уничтожаете?
– Он нам не мешает, - Свиридов махнул
рукой.– Вы тут скоро брататься с хохлами начнёте, - усмехнулся Юра.
– Мы тут живём с ними по принципу «не буди лиха», - ответил Григорий.
– Ну, они же вас бьют, - сказал Трофимов.
– Да, это так, - отмахнулся лейтенант. – Если их разозлить, они могут такой обстрел устроить – мама не горюй!
– Вы как-то неправильно воюете, - сказал Юра и повернулся к Романову: - Старшина, дай СВД.
Юра установил винтовку на сошки, принял для стрельбы устойчивое положение и посмотрел в прицел. Хорошо видимая огневая точка была пустой. В секторе обстрела, вырытом в бруствере, торчал ствол пулемёта ПК, но признаков присутствия человека видно не было.
– Метров пятьсот, - сказал Романов, рассматривая позицию в бинокль.
– Ага, - ответил Юра. – Примерно…
Выставив маховик прицела на пять, Трофимов продолжил вести наблюдение. Минут через пять старшина обнаружил движение на правом фланге вражеских позиций, ближе к дамбе водохранилища. Здесь лесополоса уступом проходила метров на сто ближе.
– Товарищ майор, смотрите…
Трофимов сместился влево, чтобы повернуть ствол вправо и увидел человека, машущего лопатой.
– Край непуганых идиотов, - выразил он своё мнение.
– Командир, там ещё двое есть, они в кустах сидят, - подсказал Романов.
– Наблюдатели?
– Нет, похоже, такие же землекопы.
– Мы вчера примерно в этом же месте, плюс-минус сто метров, убили трёх человек, - сказал Трофимов. – А эти копают, как ни в чём не бывало. Или я – дурак, или лыжи по асфальту не едут.
– Мы их не трогали, - признался Григорий. – Они не привыкли к такому. Наверное, посчитали вчерашний расстрел за случайность.
Банка, установленная на стволе винтовки, гарантировала невозможность обнаружения огневой позиции по звуку выстрела, а увидеть его не могли, так как Трофимов расположился перед жиденькими кустами.
– Наблюдай, - предложил Юра.
В голове вспыхнул азарт охотника – давно уже неведомое им лично чувство. Когда вчера старшина расправлялся с украинскими солдатами, Трофимов, конечно, чувствовал приступ адреналина в ожидании результатов стрельбы, но сейчас это чувство было кратно сильнее – ведь эту работу теперь делал он сам.
Ладони вспотели, и сердце молотило в груди с огромной скоростью. Нужно было расслабиться и немного успокоиться, но в любую секунду ситуация могла измениться, враг мог пропасть с поля зрения, и поэтому не следовало более медлить. Юра подвёл галку прицела в центр груди вражеского бойца и, затаив выдох, мягко потянул спуск.
Винтовка толкнула в плечо, ударив в глаз пороховыми газами, которые при стрельбе с тактическим глушителем летят кратно сильнее. Человек с лопатой согнулся пополам и упал.
– Как тихо, - удивился Свиридов.
– Цель, - сказал старшина. – Зацепил правую сторону груди, или в плечо.
Юра сместил винтовку в сторону и поймал в прицел одного из двоих курильщиков. Его он взял на галку с выносом в левую часть груди. Выстрел – и на земле оказался ещё один боец ВСУ.
– Цель, - Романов подтвердил попадание. – Третий уходит, командир.
Оставшийся вражеский боец припустил по позиции, пригнувшись и пропав с поля зрения.
– К пулемёту бежит, - предположил Григорий.