Чтение онлайн

— Они отступают. У них потери. Двух машин больше нет, товарищ командир.

— Они будут на нужном месте, когда мы придём? — сказал Сержант.

— Уже едут, товарищ командир.

— Собирайся, идем к остальным, — он повернулся к Косте.

— Это хреново. Очень.

Костя промолчал. Как только связист собрал оборудование, они втроем двинулись в тоннель.

— Разведка уже отправлена, можем идти. — Отрапортовал Гром.

В тоннелях, впрочем, как и везде в метро, раскинулись обширные плантации. Грибы, мхи, странная, вьющаяся по сводам, трава — всё это росло на этих фермах. За все время хода

по общему тоннелю им попался лишь один труп женщины. Она лежала прямо на кислой земле, из которой росли грибы, лицом вверх. Жадная почва впитывала всю кровь, вытекающую из аккуратного отверстия в голове.

Примерно через десять минут армия встретилась с посланной вперед разведкой.

— Дальше нельзя — пропалят, — заявил высоченный детина, полностью облаченный в черное и с ПНВ на шлеме.

«И это — разведка» — про себя изумился Костя.

— Сколько до станции? — спросил Сержант.

— Метров пятьдесят, может больше, — последовал ответ.

— Костя повернулся. Пробравшись взглядом между десятками толстых кабелей он увидел пути смежного тоннеля.

— Надо попасть туда. Из двух тоннелей нападать все равно эффективнее, — сказал он.

Сержант подошёл к Косте.

— Режьте! — махнув рукой на кабели, приказал он.

Через каких-то пять минут половина армии уже находилась во втором тоннеле. Ганза штурмовала вторую станцию.

Армия подошла к порогу станции. Тихо сняв единственного часового, ганзейцы вошли на станцию. Повсюду были клетки. В большинстве из них были люди.

— Знакомо, а? — тихо сказал Костя.

Заключенные стали замечать людей в форме и оживляться. Костя встретился с одним из таких взглядом. Тот уже, было, собирался что-то кричать, но Костя приставил палец к губам и тот сдержался.

— А-а-а! — чей-то истошный крик. Выстрелы. Знакомый утробный рук.

Всё то же самое, только в другой части станции. Пока Костя крутил головой за его спиной, где-то совсем рядом громыхнуло. Костя повернулся. Всё плечо стоявшего сзади него солдата провалилось в необъятной пасти монстра. Мутант дернулся назад, утаскивая за собой безумно орущего человека. Со всех сторон на мутанта осыпались пули. Когда они продырявили шкуру в нескольких местах, мутант выпустил из пасти свою жертву, встал на дыбы, и, широко раскрыв зубастую пасть, утробно зарычал. Через мгновение мутант свалился замертво.

— Живой? — подбегая к раненому, крикнул Лулз.

Костя подошёл к мертвому мутанту и пнул его ногой, так, чтобы можно было разглядеть морду.

— Старые знакомые, — сморщившись, тихо сказал он.

— Доложить! — крикнул Сержант.

— Три мутанта, люди сбежали по тоннелю, за ними уже послали, — сказал Гром.

— Когда взрыв?

— Ещё минут пять, товарищ командир — ответил минер.

— Людей освободить, — отдал приказ Сержант.

— А что с ними дальше делать? — спросил Костя. Сержант задумался. В небольшом офицерском кругу воцарилась тишина.

— Шестую десятку на сопровождение до ближайшей станции Ганзы — в итоге сказал он.

— Ты уверен? — аккуратно спросил Гром.

— Да. Исполняйте.

Станция была наполнена следами боя сатанистов со второй группой. Дверь, подобная той, что они взорвали перед входом на Дмитровскую, была испещрена дырами крупнокалиберных пуль. Несколько трупов

защитников валялись возле выхода с Тимирязевской, а каменная облицовка станции в том месте была сильно разбита.

Ликующих заключённых освободили и собрали на середине платформы. Сержант объяснил им их дальнейшие действия. До людей медленно доходило, что все эти солдаты пришли не за ними. Костя стоял за спиной Сержанта и смотрел на толпу. Он видел толпу забитых людей, худых, ободранных. Но живых и радых тому, что они живы. Старая, скрюченная старуха, находясь сбоку толпы, подняла руку, проведя едва сгинающимися пальцами в воздухе две линии. Вертикальную и горизонтальную.

В тоннеле, из которого пришла армия, послышался громкий гул. Толпа настороженно озиралась в ту сторону.

— Товарищ командир, пора уходить! Ещё двадцать минут и тут всё рухнет!

— Уводите людей, мы уходим. Раненых забрать не забудьте.

Последняя станция. Как там, берем в котел и убиваем? На словах, как обычно, просто. В этом тоннеле не было мешающих перебраться к соседним путям кабелей, поэтому армия распределилась равномерно и двигалась быстрее.

Впереди стали слышаться отдаленные звуки боя.

— Прибавить шаг! — громогласно приказал Сержант.

Армия перешла на бег. Бегом же и вошла на станцию. Петровско-Разумовская была абсолютно не тем, что десятилетия назад задумывали построить. Деревянные постройки стояли близко друг к другу, образуя труднопроходимый лабиринт. Буквы названия станции были сорваны уже достаточно давно, так что места, где находились стали неотличимы от остальной стены. В проходах между постройками от остальной стены. В проходах между постройками сновали вооруженные люди в плащах. Не было видно ни женщин, ни детей, только вооруженные сатанисты с безумными от ярости лицами. Армия вгрызалась в небольшой клочек платформы. На противоположной стороне станции сатанисты вели бой с находящимися на поверхности БТР-ами.

— Связь! — крикнул Сержант, — узнать, что там у второй группы! Гром, бери десятку и обходи справа!

— Вы слышали, за мной! — Гром пошёл со своими людьми направо.

Защитники станции начали понимать, что теперь они воюют на два фронта. Поступления подкрепления из тоннелей замедлилось, потому что натиск сатанистов стал ещё более яростным.

— Дури что ли нажрались?! — прячась за укрытием, крикнул Лулз.

Над головой Костя несколько пуль, истошно просвистев, врезались в облицовку.

— Больше машин не теряли, но людей там почти не осталось! — вдруг заорал связист.

— Приказ — все резервы использовать прямо сейчас! Огонь из всего, что есть! — Сержант, прикрываясь от осколков, пытался перекричать канонаду выстрелов.

— Есть! — связист вновь начал лихорадочно работать.

БТР-ы использовали резервы. В ход шло всё: от крупнокалиберных пулеметов и ручных гранатометов до крупных калибров самих бронемашин. Постройки в той части станции рушились, как карточные домики. Костя сидел за укрытием, спиной к разрывающимся снарядам, лицом к тоннелю. И именно поэтому он первый заметил, как шевельнулась тьма. Это была будто бы волия. Невидимая, неосязаемая. Скорее интуиция и воображение нарисовали её для Кости, но для него это было лучшим подтверждением.