Чтение онлайн

Ночевали в покоях, где керамические жаровни были наполнены горящими смолистыми лучинами, но я немедленно потушил все это безобразие, света почти не дает, тепла мало, дыма много, я так весь прокопчусь. К тому же еще не так холодно, здесь в долине Пуэбло теплее, чем на плоскогорье, пар из рта не идет, значит пока больше 12 градусов по Цельсию. Лучше буду спать.

После долины Пуэбло мы миновали большой религиозный центр Чолулу и пошли напрямик через горы, окружающую долину Мехико. Чем быстрей доберемся, тем лучше, а если мускулистые индейцы носильщики умирают при таких плюсовых температурах, то им нужно срочно закаляться. Добраться туда можно было по горной тропе: поначалу она вела на северо-запад, через покрытые лишайниками скалы горного склона, затем сбегала вниз, огибая валуны, петляя в густой траве и мелколесье, потом выныривала на юго-запад. Склоны окружающих гор частенько скрывались за белыми спинами облаков. Пейзаж быстро надоедал

Почва часто представляла собой поля лавы, извергнутой древними или современными вулканами. Мы шли прямой дорогой "бродом Кортеса" между двумя величественными пиками-близнецами Истаксиуатль "Спящая сеньора в белом" и Попокатепель "Курящего воина". Индейцы стараются здесь не ходить даже летом, а не то что в начале зимы, как мы. Как вы знаете, озерный край долины Мехико лежит словно бы в чаше — на дне долины между гор, и, чтобы добраться туда, с любой стороны следует перевалить через гребень. Причем выше и круче всего горная стена как раз с юго-восточной стороны от Койоакана. Для нас особых трудностей с температурой не возникало, хотя пар изо рта так и валил густыми клубами. А таящий весной снег хорошо снабжает водой поля индейцев. Вот внизу уже виден городок Амекамека, россыпь глинобитных хижин и возвышающийся в центре храм Кецалькоатля, расположенный на небольшой пирамиде. Населением в 5 тысяч человек с пригородами. Почти пришли, еще пара дней и я дома, можно будет отряхнуть дорожную пыль.

Топаем дальше. На долину Мехико легла ночная мгла, и даже привычные искры светлячков в прохладной темноте не мелькают, в соответствии с зимним временем. В наступившей ночи светились холодным светом равнодушные звезды. Идем и в темноте по белой пыльной дороге, до Койоакана осталось всего три километра, так что смысла останавливаться на ночлег, нет никакого. Большое озеро лежало направо от нас; мы смотрели на его гладкую, словно скатерть, поверхность и предвкушали свой заслуженный отдых. Еще двенадцать дней убиты на дорогу в 300 километров!

Прибыли в Койоакан. Размещаю своих людей. Строительство в Европейском квартале Мехико идет успешно, так что основная часть людей из пригорода уже туда переселилась. Так что места есть. Естественно, в первую очередь, новые квартиры заняли те, кто жил здесь. Меня же забыли. Конечно, я бы мог временно потеснить кого-нибудь. Но у меня же куча жен, а в Мехико переселилась пока только донья Марина с ребенком. Сыном Кортеса Мартином. Остальные жены дожидаются меня здесь, в привычном полумраке старого дворца Койоакана. Шестеро уже беременны, непонятно от кого. Ладно, прокормим. А вот остальные 23 желают, чтобы я исполнял супружеский долг. Так что месяц придется мне провозиться, крепить дружбу с туземцами. С другой стороны, я иногда думаю, зачем я держу, к примеру, дочерей Мотекусомы? Тому было под полтинник, дочери — здоровые тетки на пару лет старше меня, после смерти Мотекусомы прошло уже четыре года и сменилось еще два индейских правителя-тлаотлани и один европейский (Кортес). К чему эти древние осколки старого режима?

Но, не будем трогать то, что работает. Видят индейцы, что я всемерно уважаю потомство старого индейского правителя, пристроил его, вот и славно. Несмотря на свою белую кожу и странный наряд, и сказочки про богов, возникшие в результате фонетической ошибки, европейцы казались мексиканским индейцам всего лишь очередными кочевниками, каких много. Поэтому они попытались применить традиционное оружие, то есть установить кровные узы и позволить жить при себе. Главное чтобы все продолжалось без эксцессов. Но кого же мне взять себе в спальню для начала? Племянница жирного касика тотонаков, тоже не тростинка, да и полтора десятка ее подружек, из моих высокородных жен также пухленькие. Но для начала встретимся с кем-нибудь из первой призовой семерки, женщин заслуживающих большего, чем простая дань вежливости. Узнаю у слуг о их здоровье, но как назло, трое из этих моих любимиц как раз выбыла в декрет.

— Чтобы Вас! Хорошо Вы здесь устроились! — я немного вспылил. Пока я Ахил Веракруса и Гектор Пануко героически сражался, они тут тоже не скучали! — Ах ты, старый тупой ублюдок! Куда катится этот мир! Ладно, кто из моих троих любимых жен свободен? Пакапетль (На цыпочках) младшая дочь касика текпанеков (тех, что со столицей в Тлакопане)?

Индеец молча пожал плечами.

— Вот что я тебе скажу, дорогуша. Приподними-ка свою задницу, живо топай к ней и скажи, что, если она через десять минут меня не примет, то всю ответственность я возложу на тебя персонально, ясно тебе? До пенсии не доживешь, сожгу заживо!

Индеец быстро метнулся бесплотной тенью в коридор и скоро так же быстро вернулся. Слуга, почтительно склонившись перед моим гневом, подтвердил, что сеньора Пекапетль будет счастлива принять меня.

— Пойдет! — решительно сказал я слуге-индейцу- Предупредите Покапетль, что ее любимый муж и повелитель

Через полчаса я уже был готов делать ночные визиты. Покапетль была очень красивая девушка, невысокая, но длинноногая, со смуглым лицом и иссиня-черными блестящими волосами, ниспадавшими ей на плечи. И это почти все, что было на ней надето, если не считать, короткой юбки из тонкого хлопка, низко опущенной на бедра, и двух медных бляшек, на цепочке, прикрывающих груди. Большие темные глаза уставились на меня, а губы, не слишком большие, но полные и алые, приоткрылись как бы в удивленном вздохе. Выглядела она, словно сказочная Шахерезада во дворце халифа — любопытно, сознает ли она это?

Пока я совершал свой поздний ночной ужин она принялась танцевать прямо перед мной, и зрелище изгибающегося и покачивающегося полуобнаженного тела на мгновение заставило меня забыть, где я нахожусь. К моменту, когда она, блестя от пота, закончила свой танец под стук цепочек о чашки, я буквально пожирал ее глазами. Лакомый кусочек! Я застонал и сделал стойку, словно сеттер на дичь, после чего взял Покапетль за руку. Девушка вздрогнула и повернула ко мне милое, безмятежное, как у монашки, личико, не выражающее ни страха, ни какой-либо другой эмоции. Нежно ухватив ее за пряди волос, растекающиеся по сторонам от хитроумно сделанного по центру пробора, я поцеловал ее в губы. Покапетль не шелохнулась, и я, не отстраняя губ, запустил руку ей под чашки, давая знать о своих намерениях. Округлая грудь ощущалась, как большой, спелый ананас

Далее, мы разыграли прелестную сценку в стиле ролевых игр: "Мечты африканской девушки-рабыни о невинности". Мы опустились в кровать, и без промедления приступили к сладостному делу. Любовные ласки становились все жарче. Движения убыстрялись, а Покапетль тем временем нашептывала мне что-то на ушко, покусывала за шею, а напоследок ладонь ее скользнула вокруг моего бедра в искушающих прикосновениях. О, эта малютка была великолепна! Ей нравились наши игры, она хихикала и страстно стонала, но оказалась не слишком осведомлена в искусстве благородных утех. Но стоило ли рассчитывать заполучить здесь опытную гейшу из чайного домика Японии? Девчонка была просто резвой и ненасытной, но грациозной, как кошка. Наигравшись всласть, мы предались честно заслуженному отдыху.

Утром, отлично выспавшись, я взял пару людей и дежурного коня (в наличии на дворцовой конюшне нашелся только уже порядком поживший жеребец по кличке "Эль Ромо"- Мул) я заспешил по дамбе в свою столицу. Что же эти полгода Мехико растет и хорошеет. Когда я говорю, хорошеет, то имею в виду как раз европейский квартал, я сам не очень большой поклонник туземной архитектуры. Все эти стандартные пирамиды с каменными змеями и мужскими половыми органами несколько надоедают. Как и эти бесконечные глиняные сараи, слепленные по принципу сот, все они выглядят так, словно знавали и лучшие деньки. На грязных улицах бурлила жизнь. Вот и главная площадь Плаца де Майор окруженная со всех сторон Главной пирамидой, Рынком цветов, строящимся Европейским дворцом, по образцу укрепленного замка, и традиционным дворцом правителя ацтеков Ицкоатля. Нам в последний. Немного депрессивная здесь обстановочка. Как-то облагородили бы здесь все, стены лишний раз побелили бы, занавесочки развесили, недавно же построили. Меня уже ожидали в большой зале. Тут намного лучше, чем в неуютных коридорах дворца, кругом, задрапированная цветастыми индейскими тканями, деревянная мебель ручной работы. Присутствует много народу, туземцев и европейцев. Начинаем очередное совещание руководства страны.

Как дети малые! Не можете вы все серебро в монеты перерабатывать, мощности пресса не хватает, так зачем же его в слитки отливать? Нет, индейские побрякушки нам тоже не нужны, но массовая штамповка тех же дежурных серебряных крестиков выглядела намного лучше бы. В Европе их оторвут с руками! Да и прочие можно изготавливать, а именно — изображения Святой Девы, распятия, медали, подвески, ожерелья, большие и маленькие блюда, и мисочки, и чашки, и ложки, и многое другое, что у нас в ходу. И так везде. Весь хлопок должен перерабатываться на месте. Пусть хотя бы зимой все здешние индейцы носят штаны и рубашку. И одеяло-пончо. И пусть из бронзы попробуют делать примитивные керосинки. Или из медного листа. Деревянную форму сделать и деревянным же молотком согнуть, где необходимо. При наличии своей нефти мы никак не можем организовать в домах нормальное освещение! И наращивайте мощности на руднике Такско, пусть оловянная посуда входит в каждый дом. Кстати, вот и моих испанцев можно будет пристроить! Двести пятьдесят новичков есть, добавить к ним полсотни старожилов и пусть весной перебираются через Западную Сьерру Мадре и нападут на независимое племя йопи. У меня в шахтах некому работать, а те с другой стороны гор наглым образом бездельничают. Поймать тысячи две и на рудник. Вот и испанцам там работать не нужно будет. Руководить-то не в пример лучше.