Заветная Мечта
Шрифт:
"Будь, что будет"- наконец решил парень.
– Я должен тебе кое в чём признаться,- нехотя произнёс он.
Говорить правду легко и приятно. Глупая фраза, которая не имеет никакого отношения к реальности. Юноша надеялся, что мама оценит его откровенность, проникнется пониманием и сочувствием к заветному желанию своего сына. Конечно, она уже никогда не будет видеть в нём своего маленького ребёнка, а возможно и вовсе прогонит прочь, но чем откровеннее становился его рассказ, тем очевиднее было, что иначе поступить парень просто не мог.
Он смущённо описывал то время, когда только начинал
Дальше были хмурые вечера размышлений и бессонные ночи осмысления. Тяжёлая внутренняя борьба, иссушавшая нутро. Ведь парень прекрасно понимал, что общество не приемлет подобную близкородственную связь. И всё же однажды он отбросил наносную мораль. Сердцу не прикажешь. Что можно сделать, если твои мысли, раз за разом возвращаются к одной единственной? Как перебороть себя и убедить, что это лишь юношеская спермотоксикозная блажь?
Даниил честно пытался влюбиться в кого-то ещё, но не преуспел в этом. А потерпев фиаско, понял, что у него просто нет выбора. И с тех пор он искал способы, как открыть своё сердце любимой. Как добиться её благосклонности. Как реализовать свою мечту.
Мама слушала сына молча. Лишь эмоции на её лице сменяли друг друга, а глаза то расширялись от удивления, то опасно прищуривались.
– Ты всё это продумал с самого начала?- спросила она сквозь сжатые зубы, когда Даня закончил.
Парень потупился.
– Ну, не всё,- промямлил он.
– Ты столько времени врал мне, чтобы банально трахнуть?
Юноша не мог разобрать, чего в этой фразе было больше: удивления, обиды, разочарования или горя.
– Не чтобы...- он замялся,- трахнуть. Как ты не понимаешь?! Я люблю тебя!
Мама вздрогнула и отстранилась.
– Любишь? И поэтому напоил, чтобы грязно воспользоваться, пока я себя не осознавала?
Даниил дёрнулся, как от тяжёлой пощёчины и поперхнулся словами. Лихорадочные мысли забились в голове, словно растревоженный рой. Безумные голоса наперебой орали что-то своё, и разобрать собственные мысли в их гвалте было решительно невозможно. Юноша схватился руками за голову и сжался в комок у ног любимой, силясь отыскать хоть какую-то ниточку. Рацио. Строгое рацио. В любой ситуации нужно уметь брать себя в руки и усмирять эмоции. Он всегда умел это делать, всегда сохранял рассудительность и взвешенность. Где-то там, за стеною крика и не оформившихся в слова бесноватых мыслей оставался оплот его строгого разума.
– Я тебя не напаивал,- тихо пробормотал парень и моргнул, вдруг осознав эту мысль,- я тебя не напаивал.
Данила поднял голову и встретился взглядом с мамой.
– Я тебя не напаивал и не пользовался.
Его любимая хотела что-то гневно ответить,
но слова замерли у неё на языке.– Ты знаешь, что это правда!
Ведь это действительно было правдой! Ещё тогда, когда юноша предложил маме составить ему компанию в клубе, он заметил, что эта идея привлекает любимую. Она могла скрывать это, обманывать даже саму себя, но он-то это ощущал - не просто ощущал, был уверен, что знает. И так оно на самом деле и было, ведь никто не заставлял маму отправляться в пляшущую толпу и там практически отдаваться в танце первому встречному.
– А ещё...,- Даня внезапно захлебнулся словом,- ...ещё я не пользовался тобой.
Мамины брови гневно сошлись.
– Если бы ты не хотела этого, ты не дала бы себя раздевать...
– ...и целовать...
– ...и обнимать...
С каждым словом, сознание Данилы прояснялось и словно откровение, в голову приходили очевидные мысли.
– Если бы ты не хотела этого, то надела бы под платье трусики! Да и вместо этого платья надела бы что-то другое! Вообще не стала бы его покупать.
Он хотел ещё что-то добавить, но осёкся, видя ошарашенный взгляд любимой и то, как часто-часто моргают её чарующие глаза, в уголках которых появилась влага.
– Прости.
– Господи, какая же я дура,- всхлипнула мама.
– Не надо...
Женщина его мечты уткнулась лицом в сложенные на коленях руки и всхлипнула ещё раз. Потом ещё. И ещё. Её обнажённые плечи вздрагивали от плача.
– Мам...
– Мам, прости меня.
– Пожалуйста, не надо.
Данила прижался к маме, обнял её, хотя она и попыталась скинуть его руки со своих плеч.
– Не плачь...
– ...мам...
– Пожалуйста! Я не хотел тебя обидеть. Честно.
– Я люблю тебя!
Он гладил любимую по спине, пытался успокоить, шептал простые, но искренние слова и в какой-то момент ощутил, что это действует. Всхлипы стали реже, а потом и вовсе прекратились. Плечи больше не сотрясались, и юноша отыскал в себе смелость, чтобы нежно дотронуться до маминой головы. Его ладони ощутили влажную от слёз кожу милых щёк и мягко, но настойчиво заставили любимую поднять глаза.
В них была печаль.
– Не отталкивай меня, мам. Я люблю тебя.
Она шмыгнула носом.
– Обещаю, я сделаю всё, что ты захочешь. Скажешь, что не хочешь меня больше видеть, я уйду. Скажешь, чтобы я больше никогда не появлялся рядом...
Данила осёкся. Как он сможет это сделать?
– Глупый,- на лице мамы впервые с момента пробуждения сына появилась заботы,- что ты такое говоришь?
– Я не знаю.
– Данечка, ты мой сын,- со знакомой материнской интонацией сказала она,- куда я тебя прогоню?
Это было так трогательно. Так искренне.
Чтобы не случилось, мама любила его. Может и не так, как любил её он, но всё равно любила. На какое-то мгновение юноша вновь стал маленьким мальчиком и в порыве детской любви качнулся вперёд, ища успокаивающих и одобрительных объятий. И мама не смогла отказать ему в этом. Пусть поза и была неловкой, но она прижала голову сына к груди, а он по-детски обнял её. И так они сидели, легонько покачиваясь из стороны в сторону и абсолютно потерявшись в бездумном очаровании момента.