Завещание веков
Шрифт:
— Часовщик полагает, что к вечеру закончит, — сказала она.
— Прекрасно!
— Он совсем измучился, бедняга. И он слышал, как мы тут паникуем. Я насилу его успокоила…
— Ты не можешь побыть с ним? — взмолился я — Говори с ним, успокаивай, тормоши… Нам нужно чудо, а королева чудес у нас — это ты!
— Нечего подлизываться! Клэр, пойдете со мной?
Молодая женщина встала, и обе они направились в импровизированную мастерскую, где трудился часовщик.
Люси села рядом со мной и включила ноутбук. Когда компьютер загрузился, она вставила диск. Я устроился
Девушка запустила «Фотошоп». Программа загружалась медленно. Люси выбрала строку CD и кликнула мышкой по файлу с названием «tab_af_ ibi2.eps».
Постепенно на плоском экране ноутбука появилась фотография. Мы увидели табличку из серого камня — прямоугольную и, если судить по ее виду, очень древнюю. На ней были выгравированы буквы, стоявшие сплошным рядом.
Это был в самом деле греческий алфавит. Не теряя ни секунды, я стал считать буквы.
— Ого! — удивился я. — Странно. Их только тридцать три!
Я сосчитал буквы еще раз. Никакой ошибки не было.
— А почему это странно? Разве это не совпадает с предполагаемым возрастом Христа в момент смерти? — спросила озадаченная Люси.
— Это все чепуха. Странно, поскольку мне казалось, что должна быть еще одна буква. Софи и Жаклин пришли к выводу, что в «Меланхолии» есть указание на тридцать четыре позиции «Джоконды», следовательно, в коде должно быть тридцать четыре буквы.
— Код, — повторила Люси. — Но это же не код, это зашифрованное послание! А код позволяет сделать расшифровку!
— Да, но если в коде для расшифровки текста из тридцати трех букв имеется тридцать четыре элемента, это все-таки выглядит странным…
— Если только тридцать четвертый элемент кода не служит для обозначения чего-то еще, к примеру, пробелов, — возразила Люси.
— И это объясняет, почему все буквы на табличке стоят сплошняком, — подхватил Франсуа. — Умно!
Я улыбнулся Люси и стал разглядывать буквы. Это действительно был греческий алфавит, как подсказывали мне смутные воспоминания о курсах мертвого языка, которые мы посещали вместе с Франсуа. Но написанное здесь не имело никакого смысла.
— А почему именно греческий? — спросила Люси.
— По словам Софи, в эпоху Иисуса писали большей частью на греческом, хотя говорили в основном на арамейском.
— Сколько букв в греческом алфавите?
— Двадцать четыре, — ответил Франсуа.
— Следовательно, в коде больше элементов, чем в алфавите. Значит, это не просто зашифрованный алфавит. Если предположить, что тридцать четвертый элемент кода соответствует не букве, а чему-то еще, например, пробелам, это означает, что в коде элементов столько же, сколько букв в послании. Тридцать три. Парень, который это зашифровал, был зверски умен…
— Хм, ты, наверное, имеешь в виду Иисуса, а он…
Тут мы все трое расхохотались. Несмотря на весь ужас ситуации, эпитет «зверски умный» применительно к Иисусу показался нам настолько сюрреалистическим, что мы не смогли удержаться от смеха.
— В общем, он был… ну, очень умен, — повторила Люси, скорчив гримасу.
— Почему?
— Лучший
способ зашифровать послание — сделать так, чтобы у каждой буквы был свой ключ. Благодаря этому можно избежать повторения одних и тех же элементов. Ясно, что код становится равным тексту, поэтому при большом объеме его никогда не применяют. Но для послания из тридцати трех букв это идеальный способ.— Ты хочешь сказать, что в каждом элементе кода содержится свой ключ для каждой буквы послания?
— Весьма вероятно, — подтвердила Люси. — Достаточно было бы, к примеру, обыкновенной цифры. По одной цифре на букву, что дает возможность отбирать букву в алфавите.
— Приведи пример…
— Я не знаю греческого алфавита…
— Пусть будет французский.
— К примеру, я хочу написать OUI. Послание состоит из трех букв. Значит, мне нужны три элемента кода. Чтобы упростить дело, возьмем цифры 1, 2, 3. Тогда послание будет выглядеть так: NSF.
— Ага, понятно, — сказал я. — N+1 дает О, S+2 дает U и F+3 дает I. Из этих букв составлено слово OUI. Мы производим отбор в алфавите. Понял. 123 по отношению к NSF дает OUI.
— Именно так. Каждой букве соответствует цифра. Следовательно, в зашифрованном послании тридцать три буквы, а в коде — тридцать три цифры.
— Хотя у нас их тридцать четыре.
— В любом случае без машины ничего нельзя сделать.
Но мы подошли к цели вплотную. У нас было все. Только руку протяни. Машина — следовательно, код. И послание. Я никак не мог в это поверить. Послание, тайна которого хранилась две тысячи лет.
Я посмотрел на своих друзей. На этого необычного депутата и эту девчонку, которая слишком быстро повзрослела.
— Вы должны мне обещать… — запинаясь, сказал я им.
— Что?
— Мы дождемся Софи. Когда получим код, не будем сразу расшифровывать послание. Дождемся Софи. Это ее право.
— Я понимаю, — согласилась Люси.
— Конечно! — в свою очередь воскликнул Франсуа.
Люси закрыла файл, вынула диск и протянула его мне:
— Держите. Вы должны сделать это вместе с ней.
— Ты уверена?
— Да. В любом случае я не сумасшедшая и копию себе оставила! — добавила она с усмешкой. — И если вы решите все сохранить для себя, я не могу дать гарантий, что буду ждать слишком долго.
— Не беспокойся, мы же обещали, что все тебе расскажем. Значит, так и будет.
Я встал и пошел к вешалке, чтобы положить диск в карман своего пальто.
— Франсуа, — сказал я, вернувшись в гостиную, — нам нужно подумать, как обеспечить безопасность Люси.
Депутат кивнул:
— Да. В любом случае я решение принял. Мне очень жаль, Дамьен, но у тебя есть время только до ночи. Завтра, что бы ни случилось, мы обратимся в полицию. Это становится слишком опасно.
Я покорно склонил голову.
— Нам придется все объяснить полиции и еще жандармам из Горда… А также каким-то образом предупредить Ватикан. Им придется попотеть! Что бы ни вскрылось в делишках «Акта Фидеи», полагаю, не все в Ватикане сочтут это богоугодным делом…
— Наверное. Пока нужно любым способом выручить Софи!