Чтение онлайн

Вера подошла к подъезду дома и оглянулась по сторонам. Деревья уже начали разбрасывать по ветру желтеющие листья. Небо казалось тяжелым, плотно забитым темными тучами. Лишь над самой головой, из крошечного белого просвета между ними падали отвесные лучи рассеянного света. Быть дождю, и это славно. В такие дни самое лучшее – это посидеть с книгой в углу дивана, а потом посмотреть какой-нибудь фильм с Брэдом Питтом, например, таская чипсы из пакетика. И Вера с удовольствием устремилась в подъезд.

Дверь на площадке второго этажа открылась, когда она проходила мимо, и в образовавшуюся щель выглянула белокурая головка

– Верочка, как я рада! А вы совсем забыли меня?

«Можно подумать, когда-нибудь я ежедневно интересовалась ее здоровьем!» – с легким раздражением подумала Вера. Вслух она ответила предельно откровенно:

– Я загуляла, Зинаида Борисовна. Да и беспокоить вас попусту не хотелось. Как вы?

– А вы зайдите, я и расскажу.

Этого Вере как раз и не хотелось. Но и обижать одинокую каргу тоже было не с руки. Как ни глянь, в прошлый раз старуха была с ней очень добра.

– И я не помешаю вам? – со скрытой надеждой пробормотала она.

– Ну что вы, Верочка! Разве вы не поняли, что я буквально стерегла вас у дверей?

Надо же. Удивленная и растерянная, Вера шагнула в квартиру старухи, широко распахнувшей перед ней свою нерушимую дверь в свою крепость.

Теперь Зинаида Борисовна улыбалась таинственной, заговорщической улыбкой, пропуская гостью вперед себя в гостиную.

Оказавшись в комнате, Вера ахнула, и, обернувшись, посмотрела на хозяйку большими, округлившимися глазами:

– У вас праздник, Зинаида Борисовна?

На маленьком столике был расставлен тот же, что и в прошлый раз, прелестный чайный сервис. Но главное, посредине стола возвышался небольшой, но сказочный по красоте торт, крошечный третий ярус которого венчала сахарная или еще какая, фигурка ангела.

– А вы подумайте, чей сегодня праздник?

– Не могу вспомнить. Да я просто не знаю!

– Еще чего!? Сегодня – тридцатое сентября, день вашего Ангела, Верочка. И примите мои поздравления.

Ошарашенная, Вера опустилась в старое, продавленное кресло.

– Правда, – прошептала она со смешанным чувством. Ей сразу показалось обидным, что такую приятную сердечность проявила к ней только эта едва знакомая старуха. Хотя, конечно, еще не вечер…

– Вот и будем гулять. Не скрою, Верочка, от тоски и одиночества я вдруг подумала днями: не может быть, чтобы поблизости не притаилось никакого праздника. И правда, кто ищет – тот всегда найдет! – Зинаида Борисовна с гордостью вытащила из шкафа бутылку с ликером. – Только не говорите мне, что вы сейчас торопитесь. У молодых впереди целая вечность.

– Я не тороплюсь, но мне очень неловко, – смущенно проговорила Вера, еще не придя в себя.

Тем временем старая соседка подала ей тонкую хрустальную рюмку с густым сладким напитком. Она даже раскраснелась от удовольствия. Вера подумала, что может быть, окрестные бабушки преувеличивали зловредность этой странной старухи. Наверняка преувеличивали.

– Как вам нравится моя конструкция? – Зинаида Борисовна ткнула скрюченным пальцем в сторону белоснежного торта с нежными розовыми и желтыми цветами из крема.

– Волшебно, Зинаида Борисовна! Сроду не видела ничего похожего! Теперь я понимаю, что варенье – это для вас ерунда. Неужели вы сделали это сами?

– А то кто? – самодовольно крякнула старуха. – Вы же не думаете, что у меня есть фея знакомая, – и добавила скрипуче, – у меня вообще никого

Вера осушила свою рюмку до дна.

– У вас действительно никого нет? – спросила она, наблюдая, как Зинаида Борисовна разрезает торт дрожащими руками.

– Действительно.

– Извините, что я расспрашиваю.

– Валяйте. Приятно думать, что кто-то тобой интересуется.

– Мне казалось, что у вас есть внучка.

Старуха аккуратно положила кусок на тарелку и поставила ее перед гостьей. Но Вера заметила, как изменилось ее лицо. Добродушие как ветром сдуло. Жесткие складки от орлиного носа к уголкам тонких, накрашенных тусклой розовой помадой губ, пролегли особенно глубоко. В выцветших, некогда голубых глазках заметалась злоба.

– Я выгнала эту воровку.

Вера невольно вздрогнула от голоса, ставшего вдруг таким резким. Проницательные старческие глаза вонзились в нее, как иглы:

– Вам неприятно, что я так говорю о внучке? Мне тоже неприятно. Но иногда мне даже страшно становится, когда смотрю на нее. И не моя вина, что она выросла такой. Я всегда помогала семье сына, пока он был жив. И ей тоже. Но Инна – в мать. Такая же неблагодарная.

С минуту старуха смотрела перед собой, словно задумавшись. Потом встрепенулась, взяла свою тарелку с тортом и отломила кусочек позолоченной чайной ложкой. Она снова взглянула на гостью, которой явно было не по себе. Губы Зинаиды Борисовны скривила улыбка:

– Вы спросили – я ответила. Правда часто бывает неприятной.

Опустив глаза, Вера положила в рот кусочек воздушного торта. Про себя она считала до десяти, чтобы подавить возникшее в душе неприятное беспокойство. Однако нежнейший вкус опередил цифры. Она поспешила заговорить как можно беззаботнее:

– Потрясающе вкусно! Ради Бога, извините меня, Зинаида Борисовна. Я не хотела, чтобы вы вспоминали о чем-то неприятном.

– Я понимаю, – хозяйка сделала над собой усилие, чтобы смягчить выражение лица. – И я не хотела испугать вас.

Вера улыбнулась, но старуха остановила ее жестом и продолжила уже более бесстрастно:

– Становясь взрослой, Инна приходила ко мне только затем, чтобы вытянуть что-то. Да так неискусно, что меня прямо тошнило. Иногда я потворствовала, но чаще упиралась. Понимаете?

Гостья кивнула. И нужны ей эти семейные дрязги?

Однако Зинаида Борисовна, как видно, решила во что бы ни стало высказаться до конца.

– Однажды, месяцев пять тому назад, она пришла ко мне и торчала здесь долго. На нее это было не похоже. Я сразу насторожилась. И что вы думаете? Я уверена, что она подсыпала мне снотворного, и я уснула в кресле. Никогда со мной такого не было. Просыпаюсь – она здесь. Но я сразу поняла, что дело неладно. Я проверила, – старуха передернула худенькими плечами и сверкнула на Веру маленькими глазками. – И что вы думаете? У меня пропали драгоценности! Не все, чтобы было незаметно. Но такое! Негодница пыталась мне внушить, что это случилось раньше, когда соседки ухаживали за мной, ну помните, из-за ноги. Но я из ума не выжила. Знаю, что и когда происходит. Не знаю только, как она это унесла. Но у Варьки всегда парней было больше, чем мозгов. Мне побрякушек не жаль! На такие крюки только кольца пялить, – она вытянула руки перед гостьей, – но… противно, когда лицемерят и ждут твоей смерти, только чтобы заграбастать добро. Тьфу!