Завещание предков
Шрифт:
— Получи, урод!
Хекнув, степняк ничком навалился на Верею. Второй округлив глаза, откинулся на задницу, и заелозил от летающей по воздуху дубины.
— Уечн шайтан! — Он повернулся, быстро перебирая ногами.
— И ты получи сволочь. — Дубиной приложил его об шлем, который от удара, кувыркаясь, улетел в кусты.
Обернулся. Верея, рыдая, пыталась выбраться. Я подошел и, удачно подсунув дубину под тело, когда она поджала ноги, откинул степняка. Девка отползла в сторону, всё ещё подывая. Степняк застонал. Ух, живой ещё? Ну, получи добавки. Размахнулся и с силой вогнал торец дубины в лицо степняка. Не жилец теперь. Накатила тошнота. Во сне или нет, но это первый мной убитый. Рыдания за спиной резко смолкли. Обернулся, Верея оторопело смотрела на дубину.
Но он, тяжело дыша, держался за грудь, где расплывалось тёмное пятно. В правой руке сабля.
Эх! С разбегу дубиной сшибаю ближнего. По инерции разворот по горизонту. Бум! Шлем, как у насильника отлетает. Я опустил дубину на землю и обернулся. Борис сполз по стене на землю. Устало посмотрел на стоящий неизвестно как берёзовый шест. Кивнул.
— Спасибо тебе, кто бы ни был ты, друг неведанный. — И закрыл глаза.
— Не за что. — Я откинул дубину и подошел к Борису.
Кровь ещё шла, а помочь я ничем не мог. Поднёс руку к груди парня и попробовал коснуться. Странно. Рука вроде проходит, но чувствуется какое-то сопротивление. Может, я проявляюсь в этом мире как фотография? Ещё чуть-чуть и по местным лесам будет носится полупрозрачный человек, а аборигены толпой его ловить, или с ужасом разбегаться. Ха! Будет потом новая сказка про то, не знаю что.
— Борька? — Во двор осторожно заглянула Верея.
— Борька! — Она, семеня, кинулась к Борису у стены, со страхом обойдя тела и, сбиваясь, запричитала:
— Там…они…они меня…ох.
Потом, раскрыв широко глаза, выдала:
— Там берёза их убила. Вот!
Вот ведь дурёха! Тут она увидела кровь.
— Бориска, ты ранен?
— Вереш, полотенца неси, перевязать, сухого моха и воды обмыть.
— Сейчас.
Верея кинулась в дом. Я поднялся и, прихватив дубину, отошел к воротам. Пока девка не видит. А то ещё хлопнется в обморок. Кто тогда Борису поможет? А я пока посторожу у ворот.
Борис проводил взглядом улетающую к воротам дубину и кивнул. Вот понятливый и смелый парень. Завалил степняка и отбивался от двоих. Страха в глазах не было. Не знаю, смог бы я так? В шестнадцать лет сражаться как настоящий воин! Что мне, сорокалетнему мужику, почти не под силу. Махал дубиной в ярости, понимая, что в ответ мне ничего не будет. Хотя, я не проверял, а будет ли? Думаю, и пробовать не стоит. А стоит искать ответы на вопросы. На данный момент первый вопрос — когда я? Где я нахожусь, могу представить. Примерно где и жил, не знаю сколько лет тому вперёд. Ориентироваться здесь можно, овраги и холмы почти не изменились, если судить по пути от дуба сюда. Дуб! Вот ключ! Чертовщина там началась. И ворон не при чём. Этот большой чёрный птах только индикатор будущих неприятностей. В следующий раз по клюву подлец получит, как плохую весть принёсший.
Я решил лучше рассмотреть степняков. Те двое, которых я первыми дубиной приложил, лежали недалеко. Поднял шлем, повертел, заглянул в него. Простой, остроконечный. Посмотрел на тела. Оп, у второго не шлем, а остроконечная шапка, с железными нашитыми пластинами. Хозяин шлема в кольчуге, а второй в халате.
М-да. Насколько помню, кольчуги использовали до середины семнадцатого века. На триста пятьдесят лет кинуло?
Что ещё? У обоих пояса с мелкими мешочками. Чуть кривые сабли лежали рядом. Э-э-э, кажется, оружие и кольчуги ценились, но как снять? А зачем мне кольчуга? Вот сабля! Сдёрнув ножны, осмотрел клинок. Местами покрошен, но острый. Посмотрел саблю второго, хуже. Значит, берём первую.
Стоп. За скругленным углом частокола кто-то есть. Покрутив в руке саблю привыкая, стал подкрадываться к углу. Выглянул. Тьфу. Два коня, мирно пощипывали траву. Блин, напугали. Осторожно подошел, лошади, насторожившись, отступили. Надо бы поймать. Пешком ноги уж оттоптал. Хоть я ездок на коне не ахти, но всё же. Ласково бормоча, стал приближаться и ухватил одного за уздечку.
Второй отбежал. Мне и одного хватит. Потянул коня за собой, он нехотя пошел. Вот и славно, я теперь на транспорте, силой в одну лошадь! Привязав его к берёзке, заглянул во двор. Там медпроцедуры и сборы почти закончили. Тела раздеты и оттащены в угол, кони навьючены. Борис, надев плотную рубаху, взял кольчугу, снятую с тела степняка и, встряхнув, что-то сказал. Я прислушался.— Говорю тебе Бориска, надо на Заимку идти. Там подлечишься.
— Нет. Я в Верши идти должен. Так отец сказал. И прекрати меня жалеть, не маленький. — Он кивнул на тела. — Трёх порешил в честном бою.
Борис, морщась, влазил в кольчугу. Видимо что-то зацепилось под кольчугой и Борис, резко одёрнув кольчугу, зашипел.
— Борка! — Девка вертелась вокруг парня и помогала облачиться в бронь. — Ну, куда тебе увечному. Там и без тебя вои есть.
Парень вздохнул:
— Как ты не поймёшь? Я вой. Мой отец вой и дед, все мои пращуры вои были. В Верши пойду. Я сказал! Помоги сумы перекинуть.
Верея подхватила сумы, и они перекинули их у седла. Рядом уже были привязан свёрток, из которого торчали рукоятки сабель. Борис привесил у седла какой-то короб, что ссужался к низу.
— Кгарррг!
Я подпрыгнул и обернулся. За воротами, недалеко сидел старый знакомый. Тварь, взял привычку пугать. Чем швырнуть? Вот камень, но ворон уже улетал. Почуял, сволочь, что линять надо. Кстати, линять надо и нам. Забежал во двор. Борис замер, увидев летевшую по воздуху саблю. Верея вскрикнула и спряталась за Бориса.
Интересно, а как я им скажу? Написать на земле? А они грамотные? Попробую. Начинаю выводить: «Уходите, монголы близко!». И с удивлением вижу, что у меня выходит: «Ристать, борзо мунгиты!».
Мать моя! Это на каком я сумел-то? На древнерусском? Вот блин, житие мое!
А эти двое, оторопело, смотрят на надпись и не шевелятся. Наверно не грамотные. Нет, Борис шевелит губами, читает. Долго он что-то соображает. Решаю поторопить и дописываю: «Быстро уходите!». Получается: «Вельми гоньзнути!», и махаю саблей на ворота. Борис, шевеля губами, читает новую надпись, а Верея круглыми глазами следит за саблей, бормоча молитву.
Наконец доходит смысл написанного, и Борис развернулся, довольно резко. Верея, не ожидав, сделала шаг вперёд, но шустро отпрыгнула, спряталась за коня и заорала.
Борис, собирая навьюченных коней в караван, цыкнул на испуганную девку:
— Замолчи дурёха, помогай коней управить. Сама на этом поедешь. — И он показал на коня, что в связке был первым.
Перекидных сум на нём было две. На остальных, в сумах и тюках, были увязаны снятые с убитых степняков доспехи и оружие, На последнем, один тюк и связка копий. Я смотрел на сборы, сложив руки на груди, саблю держал в двух пальцах и покачивал. Скорей бы. Неприятности ждать не любят.
— Бориска! Что это дух? Боюсь я.
Верея выглядывала из-за коня, не решаясь выйти. Она неотрывно смотрела на висящую в воздухе саблю.
— Не знаю, кто это, но вреда не было. Наоборот весьма помог мне. Без него я не управился с погаными. Давай трогаться, пора уж.
Он помог забраться девушке на коня.
— Правь за мной, не отставай.
Сам влетел на жеребца и караван легкой рысью ушел за ворота.
Блин, стормозил. Рванул за ними. Завернув за ворота, увидел, как Борис остановился у привязанного мной коня. Он спрыгнул, перевязал его к своему и влетел в седло. Я почти вместе с ним, не так умело, угнездился на коня за ним. Отлично! Опыта езды на лошадях нет, поедем пассажиром. Не считать же катание по кругу на манеже, и одну проулку шагом по лесу. Здесь нужно постараться держаться двумя руками. Только куда саблю деть? Засовываю ножны под ремень, неудобно, но терпеть придётся, так как Борис рванул с места чуть ли не галопом. Как не вылетел из седла, сам не понял. Вцепился руками в гриву как клещ. Сразу по заднице забарабанило, блин, напрочь забыл чему учили. На повороте к полю успел прижаться к гриве с наклоном. Чёрт возьми, как тут вспомнить, как держаться в седле, если поводья отсутствуют.