Чтение онлайн

Запслав снова кивнул, и прикрыл глаза. Похоже наши нехитрые переговоры отняли у него последние силы. Не слишком годно было тормошить его сейчас, но все же я должен был воспользоваться случаем.

– Запслав, - спросил я взяв его за плечо, - что случилось с остальными?

Он поглядел на меня больными глазами. Поднял маркер, и накарябал на стене:

"НАПАЛИ".

– Кто?
– Спросил я.
– Кто?!

Он снова поднял маркер, но рука опустилась, он посмотрел на меня, развел руками и отрицательно покачал головой.

– Не знаешь? А... дед? Дед?

Он опустил глаза, а когда он посмотрел на меня, я уже знал что будет. Он снова раздельно качнул головой

Это можно было предполагать. Можно было. Но все же пока он не подтвердил. Пока он не подтвердил дед был еще жив. Был.

Я услышал стук, и очнулся, - это маркер вывалился из руки Запслава и покатился по полу. Я едва успел подхватить огрузневшее тело, иначе он из сидячего положения упал бы вбок. Укладывая его на пол и поправляя куртку над головой я почувствовал нехороший запах из-под повязки. Надо сменить её. Но я не уверен что это поможет.

Здесь слишком жарко.

***

Они появились ночью.

Если что и было хорошего в пустыне, - так это ночь. Да, холод пробирал до костей. Но к холоду я был привычный. Зато какое здесь небо, - бездонное низкое, и звезды такие близкие и яркие, что кажется их можно зачерпнуть в горсть рукой. Я смотрел наверх на звездный небосвод, и слушал мир. Было тихо-тихо, лишь иногда в песках шелестел ветер. Пустыня была стара, и мир стар. Здесь будто не было времени, того и гляди казалось, вылетят из-за гребня бархана удалые кочевники с саблями, или выплывет призрачный караван идущий под давно исчезнувшему торговому пути... Я слушал мир... Дед научил меня этому. Дед меня всему научил. А теперь его не было. Родные уходят. В детстве я потерял отца и мать, а сейчас в очередной раз стал сиротой. Наверно к такому нельзя было привыкнуть. Страшно - если к такому кто-то мог привыкнуть. Я знал наперед как это будет. Сейчас я понял, что деда нет. Но только умом - не сердцем. Я еще не проникся. Это понимание вползет в меня позже, постепенно. Дед еще был слишком близко ко мне по времени. Чуть больше суток прошло с того момента как он обернулся, и сел в вертолёт. Бывали у нас разлуки и подольше. Только вот эта уже не закончится. Пройдет время, и я сердцем пойму отсутствие деда. По пустоте. По той пустоте, которая остается внутри, когда кто-то уходит. Я знал наперед, и мне было тоскливо.

Я многое должен был деду. Много такого, чего не отдашь. Как можно измерить потраченное на тебя время и душевные силы? Но теперь у меня появился один должок, который я мог отдать. Месть. Мне надо найти тех кто убил деда.

А ключиком к этому был Запслав. Единственный свидетель. Варяги не бросают и берегут своих, да. Поэтому я сделал для Запслава все что можно. Но все же я бинтовал его, и ухаживал за ним, и вливал ему воду в посиневшие губы, и заботливо поправлял куртку над головой, и укрывал когда похолодало... все это я делал еще и с той мыслью, что он - ключ. И он должен дожить до врачей, и жить дальше. Не знаю насколько это увеличило мою заботливость. Не знаю где провести эту грань - между добросовестной помощью товарищу по корпорации, и нежной заботой из-за глубокого личного интереса. Надеюсь, эта грань была только у меня внутри, и в действиях разницы не проявлялось...

Итак, днем я передремал вполуха в вертолете, добирая запас сна. А ночь коротал наверху, на корпусе нашей засыпанной машины, чтобы не пропустить спасателей, но периодически спускался вниз, чтобы проведать моего тяжелого товарища. Говорят, ночью в пустыне надо опасаться скорпионов, и прочих хладнокровных гадов, которые радостно ползут к тебе, чтобы погреться твоим теплом, а после жалят тебя за неловкое движение. Не знаю, я так и не увидел ни одного. То ли оттого что я бодрствовал, то

Сперва я услышал их. Ровный рокочущий звук, далеко разносящийся в пустыне. Шум двигателей, негодующий рев воздуха рассекаемого лопастями. Где-то в темноте, далеко шли вертолеты. Наши? Или... Еще не так давно спасательные операции были прерогативой дня, а ночь опускала занавесу над любым действом. Потом появилась возможность разгонять ночную тьму прожекторами. Теперь, когда появились тепловизоры и ПНВ, спасатели могли вести поиск не конфликтуя с ночью - она уже мало чем могла им помешать. Особенно в случае поиска живых - тех кто еще давал тепло... Вертушки шли разнося свой рокот в ночной темноте.

Я поднялся с корточек, выпрямился, поежился от холодного ветра. Вытащил из поясного кармашка свою ракетницу, снял большим пальцем с предохранителя, взвел курок, устремил руку в ночное небо и нажал на спуск. Бахнуло, дзынькнула стрелянная гильза и вверх змеясь устремилась рукотворная звездочка, борясь с силой тяготения и темнотой. Пустыня осветилась ярким резким дрожащим белым светом, и все вокруг в этом освещении вдруг показалось какой-то ненастоящей, неживой картинкой. Будто и не пустыня здесь была, а декорация для какой-то сцены из приключенческого кино.

Звездочка в небе прожила свою жизнь, прогорела, и устало потухла. А я снова взвел курок и повторил, - как будто некий ритуал борьбы с темнотой. И еще. И на третий раз из рокочущей вертолетными двигателями ночной темноты, вдалеке вдруг вылетела горизонтально земле зеленая дуга сигнальной ракеты. Так могли пустить сигнал только с вертушки, - в сторону чтобы не задеть собственный несущий винт, - знак что заметили. Я увидел этот далекий сигнал, и мне вдруг стало спокойно. Наверно до этого я не понимал, как напряжен. Наверно я сам себе рассказывал, как я спокоен, и потому не замечал своего... испуга. А теперь ко мне шла помощь.

Я подождал, и не торопясь, с интервалом выпустил в небо еще две ракеты, слушая все приближающийся рокот. Черная тень прошла надо мной, развернулась и зависла закрывая звездное небо. Недовольный песок пылясь вихрями зазмеился, убегая и из-под воздушного столба нагнетаемого винтом. Вспыхнуло все вокруг - ночь отступила под светом мощного прожектора. Вжикнуло - и из под пуза винтокрылой машины на землю змеясь упал трос, а через пару секунд по нему заскользили вниз темные фигуры людей с автоматами, держащие ноги "уголком".

Секунда, и отцепивший карабин от своей "пуповины" первый из сверзившихся подскочил ко мне. На рукавах пустынки в резком свете прожектор были отчетливо видны шевроны с силуэтом лабриса. Свои...

– Десятник Чекалин, - низким голосом прокричал мужик, силясь перекрыть рев нависшего над нами вертолета. На всем лице которого я из-за вертикального света и панамы мог видеть только силуэт могучего носа "картшкой".

– Михаил поморцев, - представился я в ответ.

– Один?

– Второй там, - махнул я рукой на полупохороненную машину за спиной.
– Ранен, но транспортабелен. Нужно как можно быстрее к медикам.

Чекалин кивнул, зажал тангенту рации на плече, и закричал глядя наверх, что нужно носилки. А сверху по тросу тем временем все спускались люди. Второй, третий, четвёртый у которого вместо автомата был чемодан с красным крестом... И наконец пятый солдат, ничем не отличимый от остальных, отбежав от троса подошел ко мне, придерживая автомат левой рукой сбросил с головы панаму, так что она повисла на шее на подбородочном ремне, отвел на держателе укрепленный на голове монокуляр, и тем открыв лицо и русую шевелюру, весело крикнул: