Застава
Шрифт:
Тур оглянулся вокруг. Могильщики удалились на противоположную аллею, посетителей у свежих захоронений не было вовсе, и на высокого подтянутого мужчину в элегантном тёмном плаще некому было обратить внимание.
– Вот и всё, девочка, – негромко произнёс он, обращаясь к могиле. – Пусть твоё тело покоится в мире. А дух…
Перчатки упали на песок, а ладони, вмиг ставшие холодными, будто лёд, опустились на могильный холмик.
– Наталья Степанова. Мы отдаём твоё имя бренной плоти. Навечно. Ты не заложная отныне, ты наш друг. Оставайся с нами как… Кикимора.
Более или менее стройные мысли Туру удалось выудить из сознания, когда «шестёрка» катилась по шоссе в направлении
Он вынул сотовый, убедился, что аппарат включён, помедлил и вызвал номер брата.
– Ворон, ты даже представить себе не можешь, какую глупость я только что сморозил, – произнёс он.
На другом конце послышалось напряжённое дыхание.
– Где ты?
– Возвращаюсь в клинику.
– Я еду к тебе!
– Ворон…
В таких ситуациях возражения не принимались. Остановить Ворона сейчас мог разве что всемирный потоп. Тур бросил аппарат на пустое сиденье рядом и покрепче взялся за руль. На сердце стало легче. Что бы там ни было, а телефонный разговор не чета беседе с глазу на глаз.
Заворачивая во двор областной больницы, Всеволод Полозов заметил припаркованный между двумя «скорыми» тёмно-синий БМВ. Запрет на въезд «кроме машин персонала» Владимир Полозов игнорировал всегда.
«150, не меньше, – отметил про себя Тур, оценив время, за которое брат домчался до места встречи. – И под 90 по городу».
– Я спешил, – Ворон предупредил упрёки. – Где тебя носило?
– Я похоронил имя погибшей девочки.
– Та-ак, – выжал из себя Ворон.
Выслушав всё, начиная с описания ощущений на тактильной панели, он прошёлся взад-вперёд перед братом и предложил:
– Давай допускать, что нечто потустороннее завелось около нас. Оставим пока вопросы – почему и как. Займёмся расшифровкой его поступков. Признаю сразу: логику нашей Кикиморы я не понимаю.
– «Нашей Кикиморы», – хмыкнул Тур. – Похоже на семейное помешательство.
– Не исключаю, – глаза Ворона, не скрытые под очками, приобрели холодные тона. – Но нельзя отрицать, что ты что-то чувствовал, я что-то видел, а Лис что-то действительно слышал.
– Это меня и тревожит, – Тур вздохнул и посмотрел на часы. – Мне пора, близняшка. Лису о моих похождениях знать рано.
Ворон козырнул в знак согласия.
На мраморной лестнице Владимиру Полозову пришлось чуть ли не локтями пробивать себе дорогу сквозь полчища студентов, атакующих храм знаний в преддверье летней сессии. Читательский билет при входе с него уже не требовали, поскольку вся библиотека, включая вневедомственную охрану, знала в лицо двух обожателей сотрудницы библиографического отдела.
– Привет.
Марина, поглощённая разбором карточек в каталоге, вздрогнула.
– О, какой сюрприз. Влад.
Он улыбнулся. Не было случая, чтобы женщина перепутала близнецов.
– Как у вас дела? – в вопросе не прозвучало ни тени «дежурности».
– В целом всё в норме. Ты можешь уделить мне несколько минут?
Конечно, она могла. Всегда, с полной отдачей, о чём бы её ни попросили.
Они отошли вглубь зала. Владимир Полозов по привычке присел на подоконник. Так он имел возможность прямо, а не с высоты роста, смотреть на её простое, сухонькое лицо, на крошечные морщинки возле зелёных внимательных глаз, на улыбчивые губы и тонкую шею, где поблёскивали яркие капли янтарных бус.
– Проблема
первая. И я к тебе как к профессионалу, – начал он. – Что ты порекомендуешь на тему таможенных документов? Обыскал весь Интернет. Куча общих фраз, своды законов и правил, студенческие поделки, частные рассуждения. А мне бы надо что-нибудь конкретное, точное и простое об оформлении оптовых поставок.Марина устремила взгляд на лепнину под потолком. Сосредоточенная, она стала ещё очаровательнее, и Владимир Полозов не удержался.
– Женщина-интеллектуал. Что может быть прекраснее!
– Подожди, я думаю, – отозвалась она и подняла указательный палец. Серьёзное выражение сохранилось на лице, но глаза по-юношески смеялись. Наконец, улыбка получила разрешение озарить профессиональный лик. – Кое-что я в фонде помню. Располагайся, сейчас принесу.
– Как ты умудряешься помнить весь фонд?
– Бог с тобой! – теперь она рассмеялась. – Просто я недавно искала литературу по похожему запросу.
Она направилась за книгами, но Владимир Полозов остановил.
– Вторую проблему ты, наверное, разрешишь прямо сейчас. Встречались тебе где-либо материалы о ритуалах захоронения имени умершего человека?
– Влад, я поражаюсь спектру твоих интересов.
– Да это не я, – он решил соврать. – Борис задачку задал. Ну, так как?
– Захоронение имени… – Марина задумалась. – Древний Египет, пожалуй. Имя почившего непременно оставляли в гробнице. Считалось, что имя – Рин – определяет личность, Ка которой отправляется на суд богов. Если Рин умершего умышленно скалывали с камня, это означало, что покойному не оставляли шансов ни на перерождение, ни на вечное блаженство на полях Иалу. Так казнили после смерти неугодных. Иногда даже фараонов.
– Маринушка, ты энциклопедия!
– Не спеши, – она опять подняла указательный палец, – это далеко не всё. Имя так или иначе фигурирует во многих ритуалах. Славяне, например, давали имя мальчику, когда тот выдерживал испытания и завоёвывал право считаться охотником, воином. До испытания мать называла ребёнка детским прозвищем, которое именем не считалось. Соответственно, в похоронном обряде имя воина фигурировало обязательно. В христианстве одно из самых важных таинств – крещение. Это не просто наречение личного имени, как сегодня многие считают. Это принятие веры, приобщение к религии.
– Как насчёт отпевания? – вставил Владимир Полозов.
Марина укоризненно посмотрела на собеседника.
– Я помню, какой вопрос ты задал. Я хочу сказать, что имя – это в первую очередь обозначение личности, какой бы религии человек ни принадлежал. Потеря имени есть потеря самой личности в глазах любого Бога – Анубиса, Перуна, Зевса, Христа. Следовательно, похоронить имя – всё равно что отнять веру и душу. В западных сказках нередко встречается такой сюжет: колдун забирает у человека имя и взамен даёт ему другое вместе с новой сущностью. Таким образом, жертва выполняет волю злых сил до тех пор, пока добрый герой не возвращает ему имя и вместе с ним память о нём самом. Как развитие этой темы в языческой мифологии можно встретить два или даже три имени у одного персонажа. Причём настоящее имя тщательно скрывается и доверяется только самым близким. Даже имена языческих богов неоднозначны. Так, например, – Марина увлеклась и теперь говорила строгим лекционным голосом, – появились имена-табу. Всем известно, что «медведь» или «ведьмедь», «ведьмак» – прозвище хозяина леса, образом которого у наших пращуров был обычный косолапый мишка. И лишь слово «берлога» сохранила настоящий корень забытого названия животного: «бер». А вот в английском языке название зверя осталось – «bear», равно как и в немецком «der Bar».