Застава
Шрифт:
– Влезут, – шевельнулись губы Тура. – На фасаде решёток нет.
Ворон кивнул. В темноте сверкнули два огонька, расцветающих, как раздуваемые угли. По негласному соглашению близнецы поменяли дислокацию.
Вдребезги разлетелись незащищённые стёкла гостиной. Свет фар раскроил тьму и зигзагом прошёлся по стенам, но две одинаковые тени остались незамеченными. В окне показалась голова, увенчанная щёткообразной причёской, а затем и её обладатель – щупленький парнишка лет шестнадцати. Он затравленно оглядел молчаливый зал, взобрался на подоконник и на негнущихся ногах поднялся во весь рост. Подвиг был встречен дружным гогочущим криком. Взвыл мотоцикл, и фара высветила юного штурмовика
– Лови помощника! – отчётливо прозвучало снизу.
Нечто влетело в окно и рухнуло под ноги первопроходцу.
У Тура, притаившегося в углу справа, руки мгновенно похолодели до самых локтей. В следующий миг он подумал о брате-близнеце. Ворон не переносил вида смерти. Так было на протяжении пятнадцати лет. Кладбища, похороны, мёртвые тела вызывали у него одну и ту же реакцию, отдалённо напоминающую эпилептический припадок.
Предстояло прикрыть брата. Тур приготовился к броску. До мальчишки всего два метра. Один рывок, и пацан будет выведен из действа надёжно и надолго. Но за окном готовятся повторить его «подвиг» ещё восемь или десять таких же юнцов, подогретых на преступление сценами видеобоевиков, собственной дуростью, веселящей травкой и, возможно, далеко не глупыми «авторитетными товарищами», занятыми подбором особей для выполнения более сложных «заказов».
«Справлюсь», – решил про себя Тур.
Спокойно, близняшка. Никаких кризов и припадков у меня не будет. Я проводник в Переходе, и мы – два, как один.
Не заводи в Переход этих пацанов, Ворон.
Им туда рано… – омертвевшие глаза сверкнули синеватым болотным огнём: повернись и иди.
Парнишка оцепенел под прямым холодным взглядом из темноты. Подавленная воля не сопротивлялась. Ноги медленно передвинулись. Шаг. Второй. Рука возникла из тени и коснулась тощей шеи. Лицо перекосилось от ужаса, когда тело само стало валиться на пол.
– Спокойной ночи, парень, – прозвучало над головой юного громилы, и сознание его погрузилось во мрак.
Тур! Внимание, ещё двое!
– Оля, не бойся, Оля, – юноша и девушка сидели на полу под окном, крепко обнявшись, вернее, вцепившись друг в друга как в единственную опору во всей вселенной. – Всё будет хорошо. Братья справятся с бандой. Они никого не убьют. Они только лишат их сознания. Ненадолго. До утра.
Девушка автоматически кивала. Её согласие со словами Лис чувствовал на своём плече.
Повеяло озоном. Лис покосился на окно.
Сгинь.
Призрак глумливо прищурился.
Сгинь!
В пространстве раздался тихий мёрзлый смех. Лик с пустыми глазницами сделал круг по комнате и замер у Лиса за спиной. Оля подняла голову, сдавленно ойкнула и отпрянула. Озоновый тотчас ринулся вперёд и… окутал Лиса с ног до головы.
– Нет!
Оля и Лис вскрикнули одновременно. Юноша попытался стряхнуть с себя чужой облик, началась отчаянная невещественная борьба. Оля вскочила на ноги, в ужасе глядя на фантомную метаморфозу.
– Оля! Не бойся!
Она не услышала. Холодная пропасть развела её и Лиса по разным берегам.
Ты сильная девочка.
Оля оцепенела. Из тёмного окна на неё смотрело лицо женщины, обрамлённое тенью, будто чёрным платком.
Не нужно бояться меня, дитя. Ты ничего не должна бояться. В тебе сокрыты великие силы. Я научу тебя быть тем, кем ты можешь быть среди людей. Любое твоё желание каждый будет выполнять беспрекословно. Тебе будут повиноваться все – от бродячей кошки до министра. Я научу тебя мстить за причинённые обиды, за ложь и невнимание к тебе.
Вкрадчивый голос тёк плавно и нежно. Страх перед женщиной в стекле пропал, однако Оля использовала установившееся равновесие иначе, чем предполагала вещавшая.
– Я вас не знаю и не хочу знать. Уходите, пожалуйста.
Ты будешь требовать, а не просить. Ты будешь брать себе всё, что тебе нравится. Ведь ты хочешь жить благополучно, не правда ли?
– Не правда. Я хочу жить честно, а благополучие сделаю сама, – проговорила девушка.
Ты упрямое дитя.
– Я дочь своего отца, – заявила Оля. – Уходите.
А как же твоя мама? Ты не дочь своей мамы? Ты затаила на неё обиду, – в голосе за стеклом появились грустные нотки. – Она обманывает тебя. Она обманывала твоего отца.
– Не лезьте в наши семейные дела! – воскликнула девушка. – Это бестактно.
Я хочу помочь тебе, девочка. Ты должна понять, как устроен этот мир. Он создан не для тебя такой, какая ты есть. А я научу тебя переделать его. Я научу тебя управлять им. Ты накажешь людей, которые причинили тебе боль. Посмотри, посмотри, кого предпочла твоя мама твоему любимому отцу…
На стекле перед Олей, как на экране телевизора, возникла картина захламлённой убогой комнаты. Девушка чуть было не подалась вперёд. На постели, прикрытой мятым несвежим бельём, сидела женщина, удивительно похожая на её мать.
Это она, – подсказало видение в окне. – А это он…
Небритый нагой мужчина приблизился к сидящей, обхватил её обеими руками и властно отбросил простыню. Женщина обвила его талию, он засмеялся…
Оля сделала попытку отвернуться, но не тут-то было. Движение осталось за границей острова, на который её втолкнул страх.
Смотри. Это твоя мать, – повторила призрак в чёрном платке. – Вот уже пять лет она приезжает к нему каждый месяц, и они заходятся в животном удовольствии.
– Вы лжёте, – выдавила Оля, пунцовая от стыда.
Ты знаешь, на моей стороне не умеют лгать. Твой отец не давал ей и сотой доли того, что она испытывает с этим мужчиной. Он предлагал ей нежность и никчёмное джентльменство, а она хотела силы и удовлетворения. Это она подсказала отцу отправиться на войну, где ему заплатят деньги за его труд и риск. На войне он погиб.
– Прекратите. Уберите это!
Смотри, девочка. Ты никогда не любила мать так, как любила отца. И правильно. Она подло предала его. Тебе есть за что её ненавидеть.
Проекция интимной сцены расползлась на всё окно и стену. Любовная игра в смятой постели достигла апогея. Женщина сладостно кричала, мужчина вторил ей глухим вожделенным стоном.
– Я люблю мою маму! Я от всей души желаю ей счастья! – Оля выпрямилась и почувствовала, что опасные оковы падают с плеч. – Пусть ей будет всегда хорошо, пусть она испытает радость плоти. Это её жизнь, её выбор и её любовь. Я уважаю её, значит, я уважаю её нового избранника. Я хочу, чтобы к ней вернулся душевный покой и смелость духа. А у вас мне нечему учиться. Потому что вы сами не умеете главного, что должна уметь женщина: вы не умеете прощать. Мне очень вас жаль. И хотя я вас не знаю, мне кажется, что вы просто заблудились в своих чувствах. Нельзя же ненавидеть целый мир. Вы сами себе делаете больно!