Заря над Скаргиаром
Шрифт:
— Шутки в сторону, — сказал Аскер. — Что там за новости?
Улыбки тут же сползли с лиц Моори и Латриэля.
— Две новости, — сказал Моори. — Одна посредственная, а другая плохая. С какой начинать?
— С посредственной, если она короче.
— Ну так вот, Лио: Ринар скончался, и король назначил-таки тебя премьер-министром. Он отослал приказ о назначении в армию, поскольку думал, что ты там, и просит тебя возвращаться в Паорелу как можно скорее.
— Никуда я не поеду, пока отсюда не двинется вся армия и пока не поправится Терайн, — капризно сказал Аскер. — Пусть король подождет.
Эти слова ни у кого не вызвали и тени возмущения:
— А теперь плохая новость, Лио. Но я не хочу искажать сведения, которые мы получили, и поэтому ее тебе сообщит Сфалион.
— Что такое? — встрепенулся Аскер. — Эрл, поухаживай за Терайн. Терайн, ради всего святого, простите меня, но вы сами видите, что это что-то срочное.
Сказав это, он вылетел из комнаты и помчался вниз, но на лестнице столкнулся со Сфалионом, который примерно в том же темпе поднимался наверх.
— Генерал Гебир в Пилоре! — выпалил он. — Подробности неизвестны. Письмо отослал некий офицер Рооглор, которому удалось воспользоваться почтой прежде, чем его схватили.
— Письмо при вас?
— Да, вот оно. — Сфалион протянул Аскеру смятый, покрытый кривыми прыгающими строчками клочок бумаги. Вот что там было написано:
«Господин Сфалион!
Противник в Пилоре! Кто-то открыл ворота, и они проникли в крепость! Они чувствуют здесь себя, как дома! У меня осталась минута, чтобы отправить письмо. Они идут сюда!
Ночь с 6 на 7 кутвине, Рооглор, офицер эсторейской армии».
Аскер вернул письмо Сфалиону и опустил голову.
— Меня интересует одно: кто открыл ворота, — сказал он. — Очевидно, что это предательство. Как гласит пословица, один шпион в стенах крепости стоит армии под ее стенами.
— Пилор можно взять только предательством, — согласился Сфалион. — Что вы посоветуете предпринять, господин Аскер?
— Я бы посоветовал прихватить с собой организованную часть ополчения и двигаться на запад, — сказал Аскер.
— Безусловно, так и нужно поступить, — сказал Сфалион. — Но нам нужно несколько дней, чтобы назначить в ополчение начальников, произвести смотр оружию и амуниции, да и вообще…
— Ну так в чем дело, господин Сфалион? Вы — главнокомандующий, значит, вам и решать, когда выступать из Болора.
Сфалион поклонился и ушел, а Аскер остался стоять на лестнице. Принесенное известие повергло его в глубокие раздумья. Прежде всего его обеспокоила реакция Сфалиона, который, увидев, какую популярность приобрел Аскер у армии и населения, сделал попытку переложить свою ответственность на чужие плечи.
«Он хочет, чтобы я за него принимал решения! — возмущенно подумал Аскер. — Куда годится главнокомандующий, который при первом же удобном случае ищет, куда бы пристроить свою власть! Дервиалис, при всех его недостатках, был не таков: он держался за власть обеими руками и вечно искал, где бы урвать еще кусочек. Эх, Сфалион, Сфалион, начальник пограничного гарнизона и не более того… Чует мое сердце, что без меня на западном фронте никак не обойдутся. До чего не люблю ждать развития событий, но большего пока сделать не могу».
Придя к такому выводу, Аскер заставил себя успокоиться и отправился обратно, в комнату Терайн. Там уже никого не было. Видно, Терайн посчитала, что Моори никак не может заменить Аскера и что ее обещание оставаться в постели, данное Аскеру, к Моори
не относится. Тогда Аскер решил спуститься во двор, чтобы уговорить свою пациентку соблюсти постельный режим еще хотя бы до обеда.Во дворе было полно народу. Посреди двора стояли Терайн, Моори и Латриэль и горячо обсуждали последние новости, а вокруг них уже собиралась толпа, вопившая во весь голос:
— Терайн Галойр выздоровела! Чудо! Чудо!
На эти крики прибегали другие аврины: всем хотелось поглазеть на чудо. Дети обсели забор, а самые резвые забрались на деревья, росшие вокруг. Из погреба вылез хозяин постоялого двора, вытирая руки о передник. Он упер руки в боки, самодовольно ухмыльнулся и сказал:
— Да, такие вот дела… И это в моем постоялом дворе, а не в чьем-нибудь.
Его конкурент, владелец другого постоялого двора, стоявший тут же, позеленел от зависти, но это было, пожалуй, единственное недовольное лицо на фоне всеобщей радости. Еще бы: почтенным болорцам довелось увидеть настоящие чудеса, которыми, как известно, в последние несколько столетий судьба не баловала Скаргиар.
— Слава великому Аскеру! — закричала одна из бабок, варивших зелье. — Каюсь, грешная, засомневалась я в его рецепте, а оно вон что вышло! Слава Аскеру, Великому Лекарю!
Народ завертел головами, ища Великого Лекаря, но Аскер, схватив под руку Терайн, скрылся в постоялом дворе, подальше от шума и гама.
Один дед, девяноста лет от роду, который уже давно своими ногами не ходил и которого сюда в тележке привезли внуки, сказал по этому поводу:
— Истинное величие не выносит шума.
Возможно, он был прав, а возможно — и нет, но его слова стали крылатыми и пристали к Аскеру, как ярлык, где бы он ни появлялся. К счастью, это вполне соответствовало его характеру: толп он, в общем-то, не любил.
Оказавшись внутри постоялого двора, Аскер принялся распекать Терайн за то, что она встала с постели.
— Я для вас сил не жалею, — сказал он, — а вы так безрассудно разбрасываетесь моей энергией.
Терайн сконфуженно опустила голову.
— Простите меня, Аскер, — смиренно сказала она, — я больше так не буду. Это все Моори: он, негодник, все время норовил пронести ложку с лекарством мимо моего рта!
— Это гнусная клевета! — воскликнул Моори, стоявший тут же рядом. — Она ябедничает!
Латриэль, стоявший за спиной Моори, сдавленно хихикнул: похоже, что они действительно пытались использовать отвар не по назначению. Аскер погрозил им кулаком, что немедленно заставило Латриэля проглотить язык, и им пришлось стучать его по спине, чтобы он не задохнулся.
— Господин Аскер, простите, что доставил вам неудобства… — пролепетал Латриэль, весь багровый от стыда, когда вновь обрел дар речи.
— Да чего уж там, — сказал Аскер. — Когда состаритесь, вы еще будете с гордостью вспоминать, что вас хлопал по спине великий маг и кудесник, звезда победы под Глерином и премьер-министр Эстореи.
Весь этот день и следующий были посвящены подготовке армии к походу на запад. Сфалион вывел ополчение за околицу Болора и устроил смотр, в процессе которого выяснилось, что едва ли каждый третий знает, за какой конец полагается держать меч. Отобрав самых сообразительных, он поблагодарил остальных за патриотизм и отпустил на все четыре стороны. Из Болора потянулись обозы, разнося по селам и поселкам свидетельства очевидцев о чудесном исцелении, а что касается крылатой молвы, то она улетела далеко вперед, обрастая по дороге различными подробностями.