Запятнанные
Шрифт:
— Она была черлидершей. У неё было намного больше опыта, чем у меня. Хотя в этом и не было необходимости, потому что у меня его вообще не было.
— Она стала твоей первой?
— Да. — Почувствовала, как его пальцы возились с кнопкой на моих штанах, потом с молнией. Более прохладный ночной воздух подул на мою обнаженную кожу, провоцируя на ней «гусиную кожу». Или возможно, она появилась только благодаря Вону. Горячими руками он провёл по моим бедрам, когда снимал брюки, пока они не оказались на полу, а я осталась стоять прикрытая только кружевными чёрными трусиками, на самом деле не самыми удобными.
Невозможно угадать, когда понадобится
Я вышла из брюк, отталкивая их в сторону большим пальцем ноги.
— И?
— И в начале у меня не получалось соответствовать её ожиданиям. — Он погладил меня по шее, проводя пальцами по вырезу моей рабочей майки. — Каждый раз я слишком сильно возбуждался и кончал преждевременно.
Я усмехнулась.
— Я ей нравился, но, эм… через некоторое время моя тревога из-за этой проблемы начала немного её злить. — Одним пальцем Вон провёл вниз, проникая в выемку груди. Конечно, это вызвало пристальный интерес моих сосков. Черт, он привлёк внимание каждой клетки моего тела, за исключением мозга, который погрузился в гормоны счастья, среди которых плавал и тонул.
— Ну, — отозвалась я, потому что мой уровень гениальности всегда пугал.
— Не то чтобы я не доставлял ей наслаждения. Она научила меня, как доставить ей удовольствие руками, рассказала, как использовать рот.
Он схватил подол моей футболки, подушечки его пальцев скользнули по животу, играя со мной.
У меня внутри всё перевернулось, а трусики стали влажными.
— Теперь, когда я вспоминаю об этом, то думаю, что она была эгоисткой. Но я многому у неё научился.
Вон снял с меня футболку, обнажая подходящий к трусикам бюстгальтер. Затем он ушёл, оставляя меня в поглощающей темноте.
— Христос,— прокомментировал он.
Внезапно комнату залил свет, ослепляя меня. Яркие узоры танцевали перед моими глазами, заставляя моргать как сумасшедшую.
— Извини меня. Мне нужно было увидеть. — Большие ладони Вона скользнули по моей грудной клетке, остановившись под застёжкой лифчика. Его глаза были такими же большими, как... ну, мои сиськи.
— Хорошо. Ты посмотрел. — Я пошарила рукой по стене, пытаясь найти выключатель. Хотела вернуть темноту. Почему? Потому что она скрывала всё. Выпуклость моего животика и ямочки на бёдрах. Тьма и я были отличными друзьями.
— Оставим свет включённым.
— Но темнота создаёт большее настроение!
— Детка.— Он поймал мою руку и поцеловал суставы. — Свет останется.
— После этого она была эгоисткой, — проворчала я.
Он посмотрел на меня угрожающе. Или попытался.
— Просто я чувствовала б себя комфортнее...
Прежде чем я смогла просто закончить эту мысль, он снял рубашку и бросил её на пол. Затем сбросил ботинки, пока расстегивал пуговицы на джинсах. Прижал одну руку к стене для поддержания равновесия, и исчезли его носки, а затем и джинсы. В мгновение ока предо мной стоял мужчина, облачённый только в синие боксеры, которые оставляли мало места для воображения. Он был таким красивым. Когда дело доходило до Вона Хьюсона, слов для описания было недостаточно. Я могла потратить целый день, пытаясь обрисовать каждую кривую и плоскость, каждую хорошо очерченную мышцу. Его длинное и худое тело — являлось чистой поэзией. Поэзия или порно… может быть, и то и другое. Мой мозг и киска всё ещё находились в состоянии войны по этому поводу.
—
Как быстро, — констатировала я.— Теперь мы оба почти голые. Чувствуешь себя лучше?
Я пожала плечами, мой жадный взгляд блуждал по его телу. С другой стороны, моё тело в свете не должно представлять хорошее шоу. Но он, напротив, в свете был неимоверно замечательным. Я осталась удивлена скоростью, с которой каждая частица слюны испарилась из моего открытого рта. В любом случае, влажность отчаянно требовалась в другом месте.
— Лидия, — начал он почти раздражённо. Казалось, он выговаривал капризному ребёнку.
— Что?
Он вновь опустился на колено. Его голова оказалась практически на уровне моей груди. Губы Вона не показывали никаких эмоций, он уставился на мой живот. Да, о’кей. Эта часть тела заставляла чувствовать меня немного неудобно. Хотя и не до такой степени, чтобы я наложила запрет на чизкейк и начала бегать трусцой. Давайте не сходить с ума.
Вместо того чтобы сделать какие-то тревожные замечания по поводу моего веса или чего-то подобного, он заставил меня сместить руки, которыми я пыталась скрыть это уродливое зрелище, и сжал их.
— Не делай этого, — тихо сказал он. — Ты красива. Каждый твой сантиметр.
Ой.
Вон нежно поцеловал меня в живот, его язык прокрался и пощекотал пупок. У меня перехватило дыхание, и я хотела насладиться этим моментом насколько могла.
— Мне щекотно, — сказала, когда он снова посмотрел на меня.
Вон улыбнулся.
— Ты собираешься закончить свою историю? — Я попыталась отвлечь его любым аргументом от пристального разглядывания моего тела.
— Да.— Он снова встал и потёр ладони. — На чём я остановился?
— На ней, когда начинала немного злиться. Со мной — ты опустился до груди.
— Ах, точно. — Он положил руки под грудь, и осторожно приподняв, держал на весу. — Бл*дь.
Я не знала, как реагировать.
— Думаю, что могу оставаться так с тобой весь день, хочу быть твоим бюстгальтером.
Вон пощекотал мою шею носом, а затем переместился на лицо. И всё это время его руки массировали и поигрывали с моими сосками.
— Тебе больше не понадобится бюстгальтер.
— Думаю, должно сработать. — Я начала испытывать трудность с дыханием и не понимала почему. Словно мои легкие были перегруженными или не в порядке.
— Думаю, да, — простонал он, прижимая свой член к моему бедру. Большой, жесткий, совершенно ясно — возбуждённый. И святые небеса, так же как и я. Ощущать его прижатым ко мне, отправляло все мои интимные зоны в экстаз. Я видела звёзды и слышала воющие полицейские сирены. То, как он меня касался, как прижимал своё тело ко мне. Удивление, которое отражалось в его глазах и восхищение, которое слышала в его словах. Всего было слишком много, но я хотела, чтобы это никогда не заканчивалось. Чувствовала что возгораюсь. Я могла бы осветить целый город. Мне казалось, что не существует ничего, кроме него и меня.
— Не могу перестать трогать тебя, — сказал он.
— Пожалуйста, не надо.
— Почему, чёрт возьми, мы этого не делали раньше, — тяжело дыша, прошептал он мне на ухо.
— Потому что мы идиоты?
У него вырвался смешок. Затем он укусил за шею, вызывая чумовые ощущения. Его губы посасывали, а язык слизывал лёгкую боль, эти ощущения были такими сладкими. Я поднялась на пальчики, пытаясь увернуться от его нетерпеливого рта, но всё же удерживала его за руку на случай, если он попытается сбежать.