Запретные грехи
Шрифт:
— Что ж, теперь, когда я нашёл подходящую пару для Эстеллы, все будет спокойнее, — улыбается Энтони, но я чувствую, как в воздухе вокруг стола витает тонкая нить напряжения. Я представляю, как Вито оценивает Энтони, словно два волка за одним обеденным столом, а Эстелла зажата между ними. Энтони, патриарх, и Вито, который станет его наследником, но без той любви и преданности, которые питал к нему сын Энтони. Я бы почти пожалел Энтони в его нынешнем положении, приведя под свою крышу ещё одного амбициозного и опасного человека, если бы не моя собственная сильная ненависть к нему.
Я наблюдаю за Эстеллой
Неужели только я способен это видеть, или только я достаточно внимателен, чтобы это заметить? Я задаюсь этим вопросом, когда тарелки убирают и Вито встаёт, протягивая Эстелле руку.
— Тогда экскурсия по садам? — Предлагает он.
Она выдавила из себя улыбку и взяла его за руку. Они вышли из столовой и направились по коридору к дверям, ведущим на одну из садовых дорожек. Я последовал за ними, как и было велено. Мне хотелось, чтобы Эстелла хотя бы раз взглянула на меня, но я знал, что она проявит благоразумие и не станет этого делать.
Каждый шаг по-прежнему давался мне с трудом. Я стиснул зубы, стараясь не показать, как сильно мне больно, и держался на некотором расстоянии от них. Я не хотел, чтобы Вито задавал вопросы, и я не желал, чтобы Эстелла осознавала, насколько мне ещё плохо.
Вито нежно разговаривает с Эстеллой, когда мы выходим на улицу в этот тёплый летний вечер. На улице всё ещё светло, залито мягким летним светом раннего вечера, который бывает только в это время года. Глядя на них, я чувствую боль в груди. Я бы всё отдал, чтобы оказаться рядом с Эстеллой в этот момент, окутанный романтическим теплом надвигающейся ночи, так близко, чтобы я мог до неё дотронуться.
Наблюдая, как Вито держит её за руку и как его взгляд скользит по ней с явным собственническим рвением, я стискиваю зубы и сжимаю кулаки. Очень скоро она будет принадлежать ему. И я ничего не могу сделать, чтобы остановить это, не подвергая опасности нас обоих.
Мы проходим мимо решёток с розами, и я замечаю, как Эстелла слегка напрягается. Её губы поджимаются, когда она кивает в ответ на слова Вито. Я отхожу чуть дальше, чтобы они меня не заметили, и наблюдаю за ними издали.
Вито ведёт её к краю фонтана и останавливается прямо у воды. Капли воды падают на волосы Эстеллы, сверкая в лучах заходящего солнца. Мои мышцы напрягаются, когда я вижу, как Вито нежно берёт её за подбородок и наклоняется для поцелуя.
Я не могу на это смотреть. Меня переполняет гнев, усиленный беспомощным отчаянием, которое я вижу в глазах Эстеллы, и её желанием дать отпор. В последний момент она упирается рукой ему в грудь, освобождая своё лицо от его хватки и ускользая от него.
На лице Вито отражается гнев. Он из тех, кто не терпит отказа, я уже это знал. Ни один мужчина, подобный ему, не может долго ждать того, чего хочет. Он схватил Эстеллу за руку, и я шагнул вперёд, чтобы вмешаться, прежде чем услышал, что она говорит.
—
День нашей свадьбы будет гораздо более особенным, если мы подождём до этого момента, — произнесла она с лёгкой дрожью в голосе, словно тоже в чём-то себе отказывала. Она лучшая актриса, чем я мог бы себе представить. Её глаза расширяются, и она хватает Вито за руку, не давая ему снова коснуться её лица. — Осталось всего несколько недель. Это будет значить гораздо больше.Вито стиснул зубы.
— Я не привык, чтобы мне отказывали, красавица, — заявил он, снова протягивая к ней руку. Он обхватил её затылок и наклонился, возвышаясь над ней. — Ты хочешь, чтобы я подождал, прежде чем прикоснуться к тебе? Прекрасно. Но как только моё кольцо окажется на твоём пальце... — его губы изогнулись в улыбке, и он окинул её взглядом, медленно задерживаясь на местах, которые вызвали у меня желание наказать его за такое вольное поведение. — Ты никогда больше не скажешь мне «нет», Эстелла. Моя жена будет со мной, когда и где я захочу.
В её глазах мелькает страх.
— Конечно, — прошептала она, и я шагнул вперёд, не в силах больше видеть её беспомощность и страх.
— Я полагаю, мистер Галло хотел, чтобы вы были в саду под присмотром, чтобы избежать любой... неподобающей близости перед свадьбой, — сказал я, смело встречая сердитый взгляд Вито.
Вито, ухмыляясь, смотрит на меня.
— Какое тебе дело? — Резко спрашивает он. Я холодно улыбаюсь, наслаждаясь вновь обретённой уверенностью в своих действиях.
— Я её телохранитель, мистер Бьянки, — решительно отвечаю я. — Её безопасность – моя главная задача. Её отец попросил меня сопровождать вас двоих, чтобы гарантировать её защиту, в том числе не допустить, чтобы к ней прикасался мужчина, который пока даже не является её официальным женихом, не говоря уже о муже.
Выражение глаз Вито предсказывает последствия моего разговора с ним. Но пока мне не придётся с этим столкнуться, и сейчас для меня важно только одно – не дать ему прикоснуться к Эстелле.
Вито отпускает Эстеллу, отступает от неё и приближается ко мне.
— Энтони упоминал, что ты приедешь с ней, когда мы поженимся. Он ясно дал понять, что твоё дальнейшее пребывание в качестве её телохранителя было частью соглашения, — его глаза сужаются. — Однако это не значит, что я не могу превратить твою жизнь в ад, если ты будешь вмешиваться в мою жизнь. Ты понимаешь, что я имею в виду? Когда она станет моей женой, она будет моей. Я буду прикасаться к ней так, как захочу. Твоя задача будет заключаться в том, чтобы защищать её от внешних угроз, а не от меня.
Смысл его слов предельно ясен. Я бросаю взгляд на Эстеллу, чьи глаза теперь широко раскрыты от страха, и задаюсь вопросом, изменит ли что-то, если я расскажу Энтони об этом разговоре. Поверит ли он мне. Я думаю, он бы так и сделал, если бы не то, что произошло в саду. Теперь же доверие, которое существовало между мной и моим работодателем, разрушено. Вито будет отрицать этот разговор, а Энтони будет полагать, что все наши споры с Эстеллой связаны только с нашими чувствами друг к другу.
Это было последствием, о котором я даже не подозревал, когда на несколько приятных мгновений поддался тому, чего так сильно желал. И теперь я не знаю, как с этим справиться.