Чтение онлайн

– А кто есть?

– Да никого нет. Занятия начинаются только в десять.

Ну и рано же я поднялся! Пошел вновь слоняться по городу. Вышел на Невский. Там опять большое оживление. Длинные колонны рабочих тянутся по направлению к Лиговке, вооруженные лопатами, винтовками, с узелками провизии. С песнями шла одна колонна за другой рыть окопы.

Одиннадцать часов. Тот же маститый швейцар на мой вопрос, пришел ли заведующий, ответил отрицательно.

Решил обождать. Сижу полчаса, час - заведующего нет, да не только заведующего - во всем учреждении мертвая тишина.

Половина первого. Никого нет.

Швейцар, очевидно, сжалившийся надо мной, подошел с вопросом:

– Вам зачем заведующий-то нужен? Вы из провинции, должно быть?

– С фронта я.

– То-то оно и видно. У нас вот уже какой месяц идет, как главные-то не работают. Редко-редко какой день кто заглянет, и то затем, чтобы что взять из дел, а так все больше на квартирах сидят. Не дождетесь вы.

– Дайте адрес квартиры заведующего.

– Это мне не приказано, господин хороший. А вы что, из большевиков, что ли, будете?

– Нет, я не большевик.

Швейцар смилостивился:

– Телефон могу сказать.

"А зачем мне заведующий?
– подумал я.
– Надо вернуться обратно к Каменевой, рассказать, что здесь работа не производится, и узнать о технике национализации учреждений".

Снова вернулся на Невский. Пошел за одной из рабочих колонн и незаметно для себя очутился около Таврического.

"Зайду к Смолянскому", - решил я.

Смолянский был у себя. На мой рассказ о Скобелевском комитете, смеясь, заметил:

– Теперь саботаж во всех интеллигентских учреждениях. Надо просто взять ордер в районном Совете, несколько красногвардейцев, прийти, опечатать дела и потом самому набирать новых сотрудников.

Во время разговора в кабинет Смолянского вошел небольшого роста, сухощавый, в пенсне, с блестящими через стекла глазами. Поздоровавшись со Смолянским, он протянул руку и мне.

– Бывший офицер?
– отрывисто бросил он вопрос, смотря на мои плечи, где остались следы офицерских погон.

– Да.

– Что делаете?

– Скобелевский комитет собирается национализировать, - смеясь, вместо меня ответил Смолянский.

– Кому это сейчас надо? Армию сейчас надо организовывать. Читали декрет правительства?

– Читал.

– Так чего же в коллегию по организации армии не идете?

– Там рекомендации требуются, - пробормотал я первое пришедшее в голову оправдание.

– Это дело пустяковое. Раз вы заходите сюда и вас тут знают, такую рекомендацию и я могу дать.

Он подвинул к себе блокнот, лежавший на столе Смолянского, и быстро набросал несколько строк.

– Вот, - сказал он, протягивая мне записку, - идите к Кагановичу. Сейчас военные люди нужны больше, чем когда-либо. Идите, желаю успеха.

С этими словами он вышел из кабинета.

– Кто это?
– спросил я Смолянского.

– Свердлов.

– Председатель ВЦИК?
– удивленно переспросил я.

– Да, а что, не верится?

– Да уж больно он просто подходит и, не зная меня, сразу

– Ну, это такая умная бестия, он сразу насквозь видит. При всех наших политических разногласиях все же, надо признать по совести, Свердлов внушает к себе большое уважение.

Я прочитал записку: "Товарищ Каганович, податель сего, военный товарищ, может работать по организации армии. Используйте, как лучше. Я. Свердлов".

Мариинский дворец. Громадное красивое здание. Здесь до революции заседал Государственный совет, а во время революции кратковременный Предпарламент.

Коллегия по организации Рабоче-Крестьянской Красной Армии только начинает формироваться, о чем свидетельствует неорганизованность, неведение одним отделом, где находится другой. Наскоро расставленные в больших комнатах столы еще пусты. Одиночные сотрудники перебегают из одного конца здания в другой.

Это как бы новый главный штаб формируемой большевистской армии. На первом же этаже натолкнулся на табличку: "Организационно-агитационный отдел". Пошел по коридору. На дверях надпись: "Комиссар отдела Каганович".

В кабинете одинокий письменный стол без всяких письменных принадлежностей. Кабинет без всяких признаков обитания.

Жду. Проходит какой-то товарищ. Обращаюсь с вопросом, где можно встретить товарища Кагановича.

– Сейчас придет, он распределяет комнаты для организационно-агитационного отдела.

Через полчаса входит товарищ в кожаной куртке, высоких сапогах, лет двадцати пяти, с энергичным лицом, большими серыми глазами. Вопросительно останавливает свой взгляд на мне.

– Товарищ Каганович?
– угадал я.

– Да. Откуда?

– Вам письмо, - протянул я ему записку Свердлова.

Каганович быстро пробежал глазами.

– Вы где хотите работать?

– Где будет удобно для дела, мне все равно.

– Здесь, в Питере, у нас уже достаточно товарищей, нам нужны деятельные работники в провинции.

– С удовольствием поеду.

– Куда хотите? В Сибирь, на Дальний Восток, Урал, Украину?

– Мне подошли бы Тула, Калуга.

– Отлично, там как раз у нас никого нет. Вам одну губернию, две?

– Не знаю, как у вас полагается. Я не буду протестовать, если вы дадите и две губернии. Например, Тульскую и Калужскую с пребыванием в Туле.

– Можно и так. А почему вы на Туле остановились?

– Я в Туле отбывал воинскую повинность. Знаю тульских военных. Имею некоторое знакомство с оружейными заводами, поэтому считаю, что на первых порах моя работа там пошла бы наиболее успешно.

– Правильно, раз есть связь с Тулой, валяйте в Тулу.

– А какие условия?
– спросил я.

– Мы вам дадим мандат, что вы являетесь ответственным организатором Красной Армии, затем дадим право беспрепятственных сношений по телеграфу с Петроградом. Содержание триста рублей в месяц.

– Я согласен.

Через полчаса у меня на руках мандат: "Предъявитель сего товарищ Оленин является ответственным по организации и формированию частей Рабоче-Крестьянской Красной Армии в Тульской и Калужской губерниях.