Записки озабоченного
Шрифт:
М-да… Маша была разгадана. И мне стало ужасно скучно. Дальше я слушал ее, не слыша, и мечтал об одном: чтобы мы быстрее вернулись в Москву.
Проводил до дома. Вернулся к себе и позвонил:
– Знаешь, Маша, я больше не приду.
– Почему, – в ее голосе было настоящее неподдельное беспокойство.
– Думаю, ты знаешь…
– Нет, не знаю. Не понимаю…
– Ну, подумай немного.
Она тут же заподозрила:
– У тебя другая женщина?
Я вздохнул:
– Пусть будет так…
И повесил трубку. И включил «Битлз». И запел вместе с ними:
– Let it be. Let it be. Let it be…
Весело так. Потому что свободно.
И тут же взялся за работу. В «Форуме» нашли новую тему:
«Самое
«Да, не дай бог. Потому парни торопитесь. Е… их, е… Впрок, чтобы было, что вспомнить, когда опадет навсегда. Сурик».
«А я последнее время таблетки перед этим делом глотаю. И все получается. Боб».
«И чего так бояться. Нормальный мужчина, если сам себя пьянкой и прочей гадостью до ручки не довел, может этим делом и до смерти заниматься. Главное, заботиться о своем здоровье и не делать больших перерывов в интиме. Тогда и в 70, и даже в 80 лет будет все получаться. По статистике всего 30 процентов людей в возрасте 65–70 лет не занимаются сексом. Более 40 процентов продолжают вести активную сексуальную жизнь. И остальные не теряют интимного тонуса до конца жизни. Безо всякой виагры! Будьте здоровы, врач Антон Сергеевич Васильев. Мой телефон…»
«Точно, у меня тесть 79 лет, жуткий бабник. Сергей».
«А у меня дед был такой. Каждый день по старушкам-соседкам прохаживался. Так у одной в койке и умер. Она его на тридцать семь лет была моложе. Ур…»
«А я уже никакой, как Д.Л., сам виноват. Запустил болезнь. Надо было к врачу идти, как почувствовал, что там что-то неладно. А теперь поздно. Алексей…»
«Ребята, импотенция – это обычно не первичная болезнь, и бороться в большинстве случаев нужно не с ней. Надо разобраться – может у вас какое-то венерическое заболевание, может просто какое-то хроническое, а может это стресс вас так придавил, ну просто устал организм. Не стоит сразу за виагры всякие хвататься, только усугубите положение… И профилактически спортом не забывайте заниматься. Мужчина, который не двигается, и двигать ничем не может. Занятия в тренажерном зале приводят к повышению уровня мужских гормонов уже через 2–3 занятия, что усиливает потенцию быстрее, чем все новомодные лекарственные препараты… врач – Антон Сергеевич Васильев. Мой телефон…»
«Вообще-то страх импотенции – это пропиаренный, коммерчески выгодный для фармацевтической промышленности страх. Мужики, не введитесь! Смелее в бой! В.Чапаев».
«А я здоров. Пру баб со страшной силой. Басов…»
«Поздравляю. Алексей…»
На этом обсуждение закончилось. Почему-то никто не продолжил.
Я зашел в «Форум» через несколько часов. Так никто ничего нового и не сказал. Значит все, кто хотел высказаться, высказались, и можно смело заканчивать статью.
Заглянул в почтовый ящик. Может, что-нибудь пришло за выходные дни. Да, есть два письма. Одно пришло в субботу, второе – в воскресение вечером. Первое от Сони: «…19 лет, рост 172, студентка…» Второе от Игры: «…28 лет, рост 162, высшее образование…».
Ответил обеим. Подумал, что наверняка с кем-то из них по какой-то причине флирта не получится.
Но я ошибся. Получилось с обеими. И мне пришлось вспомнить, что такое график. И я вновь повел весьма напряженную жизнь: встречи по расписанию с Соней и Игрой плюс моя работа.
«Вторник – Соня,
Среда – Игра,
Четверг – заканчиваю статью «Чего боятся мужчины?»
Пятница – Соня,
Суббота –
Игра,Воскресенье – Соня,
Понедельник – занимаюсь текучкой в редакции,
Вторник – Игра
Среда – Соня…»
Жизнь вновь усложнилась, насытилась, увлекла меня. Я расследовал двух прелестных созданий.
Соня… Мне было интересно, что нужно этой молодой и достаточно красивой девушке от меня. Дорогих удовольствий, как Маше?
Нет, Соня оказалась достаточно равнодушна к подобным утехам. Провоцируя, я сводил ее в ресторан. Потом мы катались с ней на теплоходе, и я спросил:
– Может, съездим за границу?
Но она ответила:
– Как хочешь.
Это «как хочешь» звучало каждый раз, когда я ей что-либо предлагал. Нет, она с удовольствием ходила со мной в кино, по выставкам, галереям. Но никогда никуда не напрашивалась.
Мы побывали в редакции. Соня вела себя очень скромно. Она определенно была не похожа на Машу.
Я долго не мог понять, чего же ей от меня надо. Просто нежности, понимания, ласки, как большинству нормальных людей? Да, конечно. Но, как оказалось, кое-чего еще. В одну из наших встреч Соня как-то вскользь упомянула, что ее всегда тянуло к парням постарше. И я тут же вспомнил, что она рассказывала про свою мать, вырастившую ее в одиночку. Соня никогда не видела отца. Но, конечно же, как любой человек, хотела его иметь. И любить его. И получать от него заботу, ласку.
Да, она была согласна быть в постели любовницей. Но все остальное время ей хотелось ощущать себя любимой послушной дочкой. И когда мы шли с ней по улице под ручку, мне казалось, что Соня воображает себя рядом с отцом. Гордится им – красивым, сильным, умным.
Было очень интересно наблюдать, как она засматривается на своих сверстников на улице, танцует с ними в клубах, даже флиртует. Но в постель возвращается ко мне. И лежа на моей руке, делится своими тайнами:
– Мне было пятнадцать, когда втюрилась в учителя химии. Смотрела на него все его уроки, не отворачиваясь. А он краснел, хоть и женатый был. На факультатив к нему записалась. Нас всего трое ходило. Всякие штуки смешивали и какую-то ерунду получали. Я не очень понимала, я из-за него ходила. А потом те другие как-то не пришли. И мы с ним вдвоем сидим в лаборатории. Объясняет что-то, ничего не понимаю. Он подсел, показывает. А у меня в голове все замутилась. Я его обняла сама и поцеловала. Свалились с ним на пол… А потом, потом он так испугался… Заставил меня бумагу написать, что все было по взаимному согласию… И больше у нас с ним ничего не было… А в институте мне один преподаватель понравился…
Соня жалась ко мне. И ревновала, казалось, ко всем женщинам планеты:
– Я видела у тебя в редакции много красивых женщин. А ты еще много получаешь писем?… А почему ты так долго смотрел на ту блондинку за соседним столиком?… Разве эта девица в телевизоре лучше?…
И мне было непонятно: ревнует Соня меня как отца или как любовника?
Я заметил, что и сам ее ревную к тем, о ком она рассказывает. Не к прошлому, но к настоящему и будущему. К ухлестывающим за ней сегодня однокурсникам, к ее завтрашним ухажерам. И тоже не мог сказать точно: ревную Соню как любовницу или как дочку, которую рано или поздно уведет из моего дома какой-нибудь лоботряс…
А вот с Игрой было все по-другому. Она оказалась вполне умудренной жизнью женщиной. Побывала дважды замужем. Сменила несколько женихов и работ в поисках интересных. Игра стремилась сделать свою жизнь увлекательной. Бежала от скуки, от серости, стремилась все превратить в игру.
Да, она вполне оправдывала свое имя Игра. Поначалу я думал, что это прозвище или «Ник», который она взяла себе для общения в интернете. Но, оказывается, ее так действительно назвали родители:
– Они у меня оригиналы. Младшего братишку Мефистофелем окрестили, Мефиком. А я вот Игра Евгеньевна…