Записки истребителя
Шрифт:
Нравилось широкое поле деятельности, самостоятельность и инициатива в выборе решений. Разведку мы сочетали со свободной охотой - штурмовали отдельные автомашины, паровозы, ловили транспортные самолеты и самолеты связи.
В эти дни в полку произошло еще одно знаменательное событие. Возвратился наш любимец Аскирко, которого уже никто не считал живым.
Обстоятельства, в которых оказался Аскирко, столь драматичны, а характер его как советского человека в этих тяжелых обстоятельствах проявился так ярко и сильно, что об этом следует рассказать подробно.
...Аскирко подбили
Летчик не успел еще освободиться от подвесной системы парашюта, как его схватили фашистские солдаты.
Через час Иван Аскирко со скрученными назад руками был доставлен в немецкий штаб.
– Какую задачу выполняет ваше соединение? спросил его немецкий полковник.
– Бьет фашистов, - не задумываясь, ответил летчик.
Полковник поморщился.
– Номер вашего полка, дивизии?
"Эк, чего захотели", - Аскирко подумал было дать ложные показания но тут же решил, что сообщение врагу даже таких сведений недостойно советского летчика.
– Чего же вы молчите, молодой человек? Отвечайте, не бойтесь, - сказал полковник.
– Мне бояться? Не я боюсь, а вы. Вас здесь вон сколько, а я один и со связанными рукам.
Фашист приказал развязать летчику руки, полагая, что такая милость расположит его к немцам. Но Аскирко молчал.
– Вы коммунист?
– Да, я коммунист.
– Будете отвечать на мои вопросы?
– Нет.
Фашист стал кричать, пугать расстрелом. Дело кончилось тем, что он приказал увести пленного.
Аскирко посадили здесь же в штабе в пустую комнату с зарешеченным окном. Одна мысль владела летчиком - бежать, и он стал строить планы побега. Наиболее подходящим был побег через окно в уборной. Окно было небольшое, но щуплая фигура Аскирко могла протиснуться сквозь него.
Ночью часовой по просьбе пленного летчика подвел его к уборной. Аскирко, будто бы в знак признательности к часовому, снял с себя летную куртку и передал солдату. Едва только тот протянул руку, как пленный ловким приемом свалил солдата с ног и оглушил его же винтовкой.
Через несколько минут Аскирко был уже на земле. Дом был обнесен высокой оградой. Летчик побежал вдоль нее в надежде найти выход. Не было конца кирпичной кладке. Наконец, ворота... Но в них часовой.
Нужно искать другое место. Аскирко пополз, прижимаясь к основанию фундамента. Полз долго. Кажется, там другие ворота. Но в это время двор наполнился криками людей, свистками. Огромная овчарка, рыча и задыхаясь, бросилась на летчика. Его били. Вначале он все помнил, ощущал боль, но потом потерял сознание.
...Потянулись томительные дни в тюремной камере.
Его не раз водили на допрос, но он упорно молчал. Тогда гитлеровцы решили отправить Аскирко в лагерь. В вагоне было тесно. Аскирко сидел спиной к окну, конвоиры - рядом. Когда поезд приблизился к лесу, летчик выбил стекло и выбросился из вагона. Деревья сразу же укрыли беглеца... Но в лесу стояла войсковая часть, и Аскирко вновь оказался в руках
фашистов.Опять побои, допросы... На этот раз его доставили в лагерь. Но, найдя надежного товарища, Аскирко решает бежать. В темную ненастную ночь они вдвоем перебираются за колючую проволоку и до рассвета успевают пройти около пятнадцати километров. Однако утром их схватила полиция.
Фашисты сажают Аскирко в лагерь с более сильной охраной. Но не проходит и месяца, как он, подыскав товарищей, снова готовит побег.
Они убежали впятером в грозовую июльскую ночь. Лагерь почти непрерывно освещался прожекторами, но беглецы проползли под проволокой незамеченными. С большими трудностями преодолели они насыпь, где каждое движение вызывало шум катящейся вниз щебенки. Шли всю ночь, а с рассветом залегли на кукурузном поле.
Их выдал кулак. Поле окружили со всех сторон гестаповцы. Послышались голоса:
– Рус, сдавайся...
Беглецы разделились на две группы. Аскирко был вместе с другим пленным, тоже летчиком. Фашисты обнаружили их.
– Где остальные?
– спросил переводчик.
Аскирко отрицательно покачал головой:
– Нас было только двое.
Гестаповец, ругаясь, вскинул автомат и выстрелил.
Короткая очередь наповал сразила товарища Аскирко, а ему прошла сквозь левую руку, размозжив локоть.
Из-за потери крови Аскирко лишился сознания. Очнулся в румынском госпитале, без руки.
– Если бы не румынский крестьянин, что вез меня на арбе, наверняка бы умер. Он мне руку ремнем перевязал, - пояснил Лскирко.
Этот невзрачный на вид человек был бесконечно отважным и беззаветно влюбленным в жизнь. Лишь только начал поправляться как стал снова готовиться к побегу. Пользуясь слабой охраной госпиталя в городе Галаце, он ушел.
Это был пятый побег.
Аскирко шел по ночам безлюдными местами, а с наступлением дня прятался так, что его никто не мог обнаружить.
Так продолжалось пять суток. Утром шестого дня, высматривая из своей засады дорогу он заметил танки Т-34, а спустя полчаса - и наши автомашины. Он у своих...
Невыносимо тяжело было видеть этого человека кипучей энергии без руки. Не легко было и ему. Он никак не мог смириться с мыслью, что никогда уже не сможет летать...
Аскирко остался в полку на должности адъютанта эскадрильи.
...В середине января 1945 года войска 1-го Украинского фронта начали наступление с сандомирского плацдарма.
Туманы и низкая облачность сковывали действие авиации. Вся тяжесть прорыва обороны легла на артиллерию, пехоту и танки. Наземным войскам пришлось вести бои без авиационной поддержки несколько дней.
Но как только погода улучшилась, мы перелетели на аэродром Енджеюв н, тут же заправив самолеты, приступили к боевой работе.
Веду восьмерку. Внизу по шоссейной дороге движутся автомашины. Их много. Это мотопехота противника. Фашисты отступают в беспорядке, бросая пушки, тягачи, военное имущество. Сделать бы сейчас по этой колонне два три захода, да некогда.
Впереди виден Дзелошин. На улицах вспыхивают пожары. Возможно, что в городе идет бой. Наши танки, действовавшие в обход его, могли оказаться и в городе.