Чтение онлайн

Никогда прежде столь большое количество людей не слышало и не знало так много об остальном мире. Впервые в истории человечество объединено общим образом реальности.

Если бы почти 6 миллиардов жителей планеты могли бы на самом деле решить с помощью референдума, как они хотят жить, то подавляющее большинство проголосовало бы /33/ за тип существования среднего класса в пригороде Сан-Франциско. Знающее квалифицированное меньшинство дополнило бы свой выбор социальными стандартами ФРГ времен до падения Берлинской стены. Роскошное же сочетание карибской виллы со шведской системой социальной защиты удовлетворило бы всех без исключения.

Почему же калифорнийский идеал жизни утвердился во всем мире? Почему на вершине оказался

Дисней? Главной, но не единственной причиной этого стал размер американского рынка наряду с геополитическим положением Соединенных Штатов после второй мировой войны и их мощью в пропагандистских сражениях «холодной войны». Иными словами, Сталин хотел всемогущества, а Микки Маусу удалось стать вездесущим.

У медиа-магната Майкла Айзнера, президента и председателя совета директоров Walt Disney Corporation, имеется на этот счет своя точка зрения: «Американские развлечения предлагают огромное разнообразие индивидуального выбора и индивидуального выражения. Это то, чего люди хотят повсеместно». Без всякого стеснения этот голливудский делец добавляет: «Благодаря своей неограниченной творческой свободе американская индустрия развлечений отличается оригинальностью, которой нет больше нигде в мире»[8].

Наиболее непримиримым оппонентом Айзнера на данный момент является Бенджамин Р. Барбер, директор Центра Уолта Уитмена при Университете Рутжерса в штате Нью-Джерси, который предложил ставшую уже классической формулу «Джихад миру McDonalds». По его мнению, тезис Айзнера о разнообразии является

«откровенной ложью. Этот миф уводит нас в сторону от двух ключевых моментов: характера выбора и того обстоятельства, что независимость людских желаний во многом иллюзорна. Во многих американских городах, например, есть возможность выбора из десятков моделей автомобилей, но нет возможности выбрать средство общественного транспорта. И как может кто-либо принимать всерьез заявление о том, что рынок всего лишь дает людям то, чего они хотят, при одновременном существовании рекламной индустрии с бюджетом /34/ в 250 миллиардов долларов? Разве, к примеру, телевизионная станция MTV является чем-то б'oльшим, чем всемирная круглосуточная реклама продукции музыкальной индустрии?».

Согласно Барберу, полная победа «Дисней-колонизации глобальной культуры» покоится на феномене столь же древнем, как и сама цивилизация: на соперничестве между трудным и легким, медленным и быстрым, сложным и простым. Первый член в каждом из этих противопоставлений связан с удивительными достижениями культуры, тогда как второй соответствует «нашей апатии, усталости и тяге к расслаблению. Disney, McDonalds и MTV рассчитаны именно на удовлетворение стремления к легкому, быстрому и простому»[9].

Независимо от того, кто прав в оценке победы Голливуда – Айзнер или Барбер, – последствия ее окружают нас повсюду. «Синди Кроуфорд и герои мультфильма “Покахонтас” глядят на вас на каждом углу, как когда-то статуи Ленина в бывшем Советском Союзе. Песнопения Мадонны и Майкла Джексона – это призыв муэдзина нового мирового порядка», – полагает калифорнийский футуролог Натан Гардела, описывая таким образом монотонную панораму современного мира[10].

В громадных империях средств массовой информации солнце никогда не заходит. Голливуд – это международный генератор важнейшего сырья для постматериализма. Time Warner хочет слиться с принадлежащими Теду Тэрнеру Broadcasting Corporation и CNN, образовав, тем самым, лидера мирового рынка в области масс-медиа, а возможное слияние Walt Disney с телеканалом ABC стало бы вторым по величине корпоративным приобретением в американской истории. Sony владеет кинокомпанией Columbia Pictures, Matsushita в 1995 году продала гиганта индустрии развлечений МСА мультинациональному гиганту Seagram, производящему спиртные напитки. Между Кореей и Персидским заливом властвует австралиец Руперт Мэрдок. Его расположенная в Гонконге спутниковая станция Star TV охватывает четыре часовых пояса и половину населения мира. Сногсшибательно красивые дикторши-китаянки, индианки, малайки и арабки – переходят с китайского на английский и обратно, покрывая пространство и время на шести разных каналах. В настоящее время Мэрдок усиленно старается охватить своим вещанием территорию Китайской Народной Республики главным образом путем участия в кабельном телевидении. До сих пор только 30 миллионов /35/ жителей КНР имеют возможность принимать его программы на законном основании и без помех. Пекинские власти пока осторожничают, но уже намекнули индустрии средств массовой информации на то, какая формула позволит австралийцу

осуществить задуманное: «Никакого секса, никакого насилия, никаких новостей».

Гиганты СМИ, в числе которых Герман Бертельсманн, его упорный конкурент Лео Кирх и итальянец Сильвио Берлускони, хорошо подготовлены к тому, чтобы обеспечить тот титтитейнмант, над которым властители мира размышляют на совещаниях, подобных организованному Фондом Горбачева в Сан-Франциско. Насаждаемые ими образы благополучия управляют мечтами людей, а мечты определяют действия.

Чем больше границ преодолевает кинорынок, тем yже он становится. В среднем американская киноиндустрия тратит на художественный фильм 59 миллионов долларов – сумму, о которой европейским или индийским продюсерам пока остается только мечтать[11]. Кроме того, она постоянно устанавливает новые стандарты в области технологии и оборудования, достичь которых конкуренты могут лишь изредка. Вследствие этого продолжает усиливаться отток капиталов и квалифицированных кадров в направлении Голливуда и Нью-Йорка.

Обещанные каждой семье 500 телевизионных каналов принесут лишь видимость разнообразия. Несколько лидеров рынка будут слегка перекраивать и подновлять свою продукцию на нескольких станциях для различных групп-мишеней, а погоня за высокими рейтингами будет подстегивать процесс концентрации. Так, покупку права трансляции важнейших спортивных соревнований можно профинансировать только при огромных доходах от рекламы, а это могут себе позволить только крупные станции или международные дельцы. Единственными производителями, заинтересованными в рекламе и спонсировании, являются те, кто повсеместно присутствует на рынках зоны вещания, а это, прежде всего, транснациональные корпорации. В настоящее время всего лишь десять крупных фирм оплачивают почти четверть всей телерекламы в /36/ Германии[12]. Полутораминутный рекламный ролик, который можно транслировать на нескольких континентах, стоит столько же, сколько в среднем тратится на европейский художественный фильм[13].

Рекламные агентства со своей стороны используют для своих клиентов декорации одной и той же земли обетованной. Немецкие телезрители уже настолько полюбили Нью-Йорк и Дальний Запад, что во время финального матча чемпионата национальной футбольной лиги в мае 1996 года станция RTL почти в половине своих рекламных роликов использовала картинки из этого далекого, но, очевидно, знакомого мира[14]. В наши дни, когда на экране багряное солнце садится в море рядом с пивом Beck, это происходит не на Капри, а за мостом Золотые Ворота. А покрышки Continental уже не визжат на гоночной трассе Нюрбурга в Германии, а изящно лавируют между небоскребами Манхэттена.

Усилители с обратной связью все более повышают степень глобального единообразия. Согласно прогнозу нью-йоркского видеохудожника Керта Ройстона, логическим конечным продуктом в области культуры стал бы монотонный американский «визг» по всему миру[15]. В какой-то степени подтверждением этому является молодежный театральный авангард от Томска в Сибири до Вены и Лиссабона, вот уже несколько лет шумно имитирующий каждую деталь нью-йоркской сцены двадцатилетней давности с ее нарочитой яркостью красок, назойливым шумом, обилием нещадно орущих телевизионных мониторов – какая скука[16]. Понемногу распространяется мнение, что во времена, когда все кричат, гораздо более возбуждающей и эффективной альтернативой может быть просто тишина[17].

В рамки предсказанного Ройстоном «глобального визга» удачно вписалось и «трио теноров» – Хосе Каррерас, Пласидо Доминго и Лучано Паваротти, – совершившее в 1996 году мировое турне. На переполненных стадионах от Мюнхена до Нью-Йорка огромные аудитории в большинстве своем едва ли слышали что-либо, кроме основных мелодий любимых ими классических произведений. Дабы посетители концертов именитой троицы ощутили себя причастными к уникальному событию, удручающее однообразие репертуарной сборной солянки каждый раз разбавлялось какой-нибудь изюминкой, отличавшей одно выступление от других. И надо сказать, что на всех четырех /37/ континентах, охваченных турне, зрители разных национальностей, несмотря на разделяющие их культурные барьеры, часто в едином порыве вызывали исполнителей на бис. Для японцев три звездных тенора исполнили «Кава-но нагаре найоми», задушевный гимн вечно текущей реке. А рядом с Дунаем, который никак не назовешь голубым и ныне перегорожен дамбой как раз перед Венским стадионом, где выступили теноры, в ушах 100000 немцев, чехов и венгров, в основном нуворишей, звенел застольный хит «Вена, Вена, лишь ты одна»[18].