Чтение онлайн

Жар поднимается по горлу и вспыхивает на щеках.

Эта доброта ничем не отличается от любой доброты, которую дарил мне Эдвард.

Так почему ощущается иначе?

Почему кажется, будто пол исчез у меня из-под ног и я стала невесомой?

— Спасибо.

Рук наклоняется и оставляет целомудренный поцелуй на моей щеке. Каким-то образом он кажется интимнее того поцелуя, который подарила ему я.

— Спасибо, что спасла меня, Канзас.

— Это было пустяком… — начинаю я, но он перебивает.

— Я не знаю, как долго был

привязан к тому шесту, но мог умереть там. Врач сказал, что я потерял много крови. По его теории, тот, кто сделал это, хотел, чтобы я умирал медленно.

— Правда? Это ужасно.

— Ты действительно спасла меня, — кивает он.

— Что ж… я рада, что оказалась рядом, — зевок подкрадывается ко мне, и я прикрываю его ладонью. — Я рада, что с тобой всё в порядке.

— Тебе нужно отдохнуть, — говорит Рук. — День был долгим.

— Полагаю, ты прав. Похоже, завтра в Холлоу планируют праздник, и я почётная гостья.

— Мило с их стороны.

— Ты придёшь?

— Если ты этого хочешь.

— Думаю, хочу.

— Тогда приду, — он направляется к двери, задерживаясь на пороге. — Канзас… какая у тебя любимая еда на завтрак?

— Я Дороти.

— Я знаю, — уголок его рта приподнимается в ухмылке.

Почему мне хочется захихикать? Я снова как школьница.

— Я люблю яичницу с жидким желтком. Тосты. Джем. Особенно клубничный. И кофе. А что?

Он пожимает плечами и выходит в коридор. Мерцающие свечи в стеклянных бра отливают на нём теплом.

— Просто я не помню, что люблю сам, — теперь на его лице настоящая печаль.

— Мне жаль.

Я всё время говорю это рядом с ним.

— Ничего страшного. Твой завтрак будет моим, пока я снова не найду свой. Если ты не против.

— Конечно. С клубничным джемом не ошибёшься.

— Буду знать. Увидимся утром.

— Спокойной ночи.

Он закрывает за собой дверь, и я слышу, как его шаги удаляются по коридору.

Я беззвучно визжу от восторга.

Тото смотрит на меня снизу вверх. Если бы собаки могли хмуриться, сейчас он хмурился бы особенно сильно.

— Всё невинно, — говорю я ему.

Он фыркает.

— Он красивый! — шепчу я.

Он снова фыркает.

— Перестань меня осуждать.

Я готовлюсь ко сну, снимая столько одежды, сколько считаю уместным. Платье вешаю на крючок у двери, но сорочку оставляю.

Откидываю лоскутное одеяло и нахожу хрустящие белые простыни. Забираюсь в постель и вздыхаю. Учитывая, что сегодня я собиралась ночевать в лесу, мягкая кровать и прохладные простыни — настоящий рай.

Тото подходит к двери и лает на неё.

— Что такое?

Он лает снова.

Я знаю, что он предлагает. Мне стоит запереть дверь.

— Я только устроилась поудобнее, — ворчу я.

Ещё один тявк.

Я доверяю Руку. Я доверяю Реми.

Но ведьма пыталась меня убить, а Рука вырвали из его жизни и привязали к шесту.

Я решаю, что Тото прав.

Подхожу к двери и задвигаю замок.

ГЛАВА 21

КЛЕО

Несмотря

на поздний час, в шагах Клео появляется лёгкость, когда она идёт по Дороге из Жёлтого Кирпича прочь от замка Дельфины.

Снаружи темнее самой темноты, но фонарные столбы отбрасывают на дорогу ореолы света.

Она не оглядывается, и чем дальше уходит, тем лучше себя чувствует.

Она может пойти куда угодно. Сделать что угодно.

Девушка не знает, куда идёт. И не знает, что хочет делать. Но теперь у неё хотя бы есть выбор.

Дорога огибает рощицу восточных красных дубов, и когда Клео выходит с другой стороны, то оказывается у подножия поля подснежников.

Клео останавливается.

Она не собиралась возвращаться к фермерскому дому, но если не сходить с кирпичной дороги, пройти мимо было невозможно.

И всё же…

Дрожь прокатывается по её телу.

Ты убийца, — говорит голос на задворках сознания.

Вина стягивает узел у неё в животе.

Должна ли она чувствовать раскаяние за то, что раскрыла ладонь и показала Дельфине сияющее, как нефтяная плёнка, перо крылатой обезьяны?

Если должна, то не чувствует, и не совсем понимает, что это говорит о ней.

Она идёт по дороге, намереваясь продолжить путь мимо дома, но что-то заставляет её остановиться. Она сходит с дороги, пересекает поле, пока дом не оказывается перед ней, а кучка пепла — у её ног.

Клео поднимает ногу и с силой опускает её вниз. Пепел взмывает в воздух, и когда ветер меняется, он уносит Дельфину прочь.

Почти грустно видеть, как женщина с магией в венах превращается во что-то настолько ничтожное. Клео боялась Дельфину до ужаса, а теперь посмотрите на неё.

Через несколько минут всё, что осталось от ведьмы, исчезает на ветру, закручиваясь за остроконечной крышей дома Дороти.

Клео отступает, намереваясь вернуться к Дороге из Жёлтого Кирпича, когда движение тени внутри дома привлекает её внимание.

Это Дороти? Она всё ещё здесь?

Клео уже движется, прежде чем успевает подумать, что ещё может скрываться в доме. Она врывается через переднюю дверь, и двое жителей Края испуганно вскрикивают. Мужчины роются в шкафах, выискивая, что бы украсть.

— Это не ваш дом.

Слова вырываются и зависают в воздухе, как зазубренное стекло в окнах. Согласные у неё слишком резкие, «о» слишком долгие.

Мужчины хмуро смотрят друг на друга. Один выше, с коротко остриженными чёрными волосами и ореховыми глазами. Второй ниже, с густой рыжей бородой и ушами, торчащими, как древесные грибы.

Борода держит сковороду. Коротыш держит мешок лука и медную ложку.

— И не твой тоже, — констатирует Борода.

— Положите обратно, — приказывает Клео.

— А что ты сделаешь, если мы не положим? — возражает Коротыш.

Почему ей вообще важно, что они заберут? Почему она вдруг чувствует желание защитить вещи Дороти?